Ночь на троих

– Сядь вон там, – дядя указывает на задний ряд. – Не дует.

– Может быть мне вообще выйти? – возмущаюсь. Я должна была быть основой программы. А теперь меня отсылают на Камчатку.

– Можешь сесть рядом с Михаэлем, – показывает глазами на середину зала. Там как раз есть свободное местечко. Михаэль видит нас и приветливо машет. Не разделяю его радости и отворачиваюсь. Буду сидеть одна. В самом конце зала.

Свет окончательно выключают. Слышу, как дядя берет микрофон и… я чувствую, что стул рядом поскрипывает.

Резко разворачиваюсь в сторону шума.

– Не дергайся, иначе сорвешь презентацию, – заявляет Михаэль, садясь еще ближе. Кажется, в любой момент все посмотрят на нас. Если бы знала, кто окажется на соседних креслах, не стала бы предлагать погасить свет. Инстинктивно отодвигаюсь на свободный стул слева и упираюсь в мужчину.

– Простите… – полушепотом извиняюсь.

– Скучала, малышка? – вздрагиваю от знакомого голоса. Черт! Алекс… и его рука уже на моей талии. – Отличные места… знаешь, чем занимаются на последнем ряду?

– Смотрят презентацию! – рычу, спихивая наглые руки обоих.

– Нет, Диана… Взрослые люди предпочитают последний ряд для другого…

– Тише, детка… – горячее дыхание обжигает шею. Алекс не собирается меняться. Он снова начинает свои игры. Мне приходится отодвинуться. Но там Михаэль… убирает прядь моих волос и тоже касается уха. Едва уловимо, легко, совсем не так, как Алекс.

Внутри творится что-то невообразимое. Я пытаюсь отвлечься, смотрю на сцену.

Но не слышу, что там говорят в микрофон, не замечаю людей вокруг. Только жар мужчин, по обе стороны от меня. И запах хвои, перемешанный с ментолом. Ловлю себя на мысли, что у них одинаковый парфюм. Чертовы «близнецы». Никакой фантазии! Но этот запах… сводит с ума.

– Я хотел извиниться, – шепчет Михаэль. – За Алекса.

– Пусть извиняется сам, – отвечаю.

– С удовольствием заглажу вину, – вступает Лекс, играя языком с моим ухом. Рука поглаживает бедро сквозь чулки.

Специально их надела.

Видимо, он собирается в прямом смысле что-то «заглаживать»: через ткань платья уже нащупывает кружево чулок. На мне не надеты подвязки, пусть фантазирует.

Мурашки табунами носятся по телу. Но мне нельзя поддаваться.

– Течешь, киска… да?..

Александр залезает в ухо, не стесняясь, облизывает. Его язык чертовски хорош! Хочется ударить его за эти слова, но он недалек от истины. Дышу часто, не могу справиться с собой, но должна.