Любовь со льдом

Молчит.

– Ладно, идем. Я тебе помогу, раз уж встретились.

Глава 3

Алиса

Сама не понимаю, какого лешего творю. Никогда в жизни до этого момента я не приглашала домой чужих людей. Парни вообще под запретом, потому что мой брат и отчим – церберы, следящие за каждым моим шагом. Они пришли бы в ярость, если бы узнали, что я познакомилась с парнем на улице. То ли дело, Евгений… Он же посватался! Да и жених он «завидный», нравится отчиму.

Поэтому я совершаю невообразимо опрометчивое «преступление», приводя в квартиру, которую мы с братом снимаем, Леонида.

Родители живут в пригороде, время от времени приезжая «в гости», чтобы проконтролировать наш быт. Но сегодня они не собирались в гости, поэтому они не узнают о моем самовольстве. Во всяком случае, я надеюсь на это.

Разумеется, Вениамина дома тоже нет, иначе я бы не привела чужого, а тем более по виду смахивающего на бомжа.

Братишка пошел в отца, они оба ненавидят людей. Веня меня терпит только из-за того, что я оплачиваю часть коммунальных расходов и готовлю ему еду, а также содержу квартиру в порядке.

За это он выполняет роль надзирателя, суровой «няньки». У нас в доме комендантский час, дресс-код и список обязанностей, почти как в армии, только строже.

Наверное, у этого Леонида есть дар убеждения или гипноза, иначе не объяснить то, что прямо сейчас я аккуратно складываю для него чистое полотенце и даже тайком беру кое-что из старой одежды брата. Надеюсь, он не хватится этих спортивных штанов, ведь его интерес к спорту ограничивается просмотром футбола по телевизору.

– Горячая вода слева, мыло и шампунь на полке. На все про все у тебя десять минут. Поторопись, иначе есть риск убегать с намыленной… шеей.

– Спасибо, солнышко, – расплывается в улыбке. Пропускаю мимо ушей его фамильярность, обращая внимание на то, что для беспризорника у него очень белые и ухоженные зубы. Именно поэтому хочется верить в то, что сегодня ему просто не повезло. А папа меня учил, что людям нужно помогать… да, именно поэтому я сейчас ему помогаю.

Если бы он хотел мне навредить, то не стал бы с такой радостью брать у меня из рук видавшее виды старенькое полотенце. Впрочем, если даже он – вор, то красть у нас дома нечего. Живем мы очень скромно.

– А, и вот еще… – протягиваю пакет. – Сюда сложишь грязные вещи.

– Да ты просто золото! Рыжеволосое золотище! – продолжает льстить. Ухожу, закрывая за собой дверь, и на всякий случай прижимаю ее стулом.