Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

– Я как раз приготовил завтрак, – доктор Гаштольд указал в направлении кухни, откуда доносились манящие запахи свежего хлеба, мяса и пряностей. – Он уже ждет тебя.

Уилл кивнул. Он не успел поесть перед выходом, практически не спал, провел всю ночь в раздумьях над делом Сердцееда. Дорога заняла больше двух часов, он был не против подкрепиться – благо доктор Гаштольд всегда баловал его чем-нибудь вкусным…

Когда за обеденным столом специальный агент Гатти увидел уплетающего скрембл Серрета, он опешил.

– Привет, Уилл! – воскликнул тот с набитым ртом.

Доктора Гаштольда позабавила реакция Уилла, он улыбнулся тонкими губами, указал на накрытый стол и свободное место для гостя.

– Я предложил Аллексу остаться на ночь после вчерашнего мероприятия, его стойкости остается только позавидовать, – пояснил Лукас Гаштольд.

– Очень любезно с вашей стороны, доктор Гаштольд, – отозвался Серрет, откусывая от багета. – Даже не знаю, что бы я без вас – и без вашей заботы – делал!

Он не лукавил, он, действительно, был благодарен.

– Поистине сумасшедший вечер, агент Серрет, – произнес он.

– Не могу поверить, что он закончился, – ответил Аллекс.

– Вы голодны? Я не видел, чтобы вы делали перерыв во время работы.

Аллекс пытался понять намерения Гаштольда, но пока не находил причин для беспокойства.

– Я попробовал пару закусок, не смог устоять, – пожал плечами юноша. – Это нечто, я такого в жизни никогда не ел… Но если вы предлагаете мне поужинать, я пас, – добавил он. – До Куантико долго добираться, я завтра превращусь в зомби, если не успею поспать хотя бы пару часов.

Темные глаза доктора Гаштольда смотрели не отрываясь, Аллекс на мгновение ощутил себя голым… Уилл Гатти неспроста игнорирует подобного рода внимание.

– Вы можете остаться здесь на ночь, с утра придет Уилл, вы как раз обсудите с ним все, что нужно, не теряя времени на дорогу.

Аллексу было нечего возразить.

– Это меняет дело, – кивнул он. – Спасибо!

Аллекс без стеснения налегал на угощения, сидя с торца длинного обеденного стола пустого зала, доктор Гаштольд прибирал посуду, отдавая короткие поклоны на периодические восторженные восклицания юноши, ходил по дому, не смущая гостя своим присутствием.