Несколько дней в аду

– На одежде Сонни кровь.

– Мы знаем то, что знаем, – мягко сказал Чуза. – Но лучше скрыть правду. Рана должна была быть смертельной. Я только не знаю, кто из мальчиков должен был умереть.

– Черт, – пробормотал Эйнджел.

– Но ты знаешь. Или подозреваешь.

Локум вдруг поднялся с пола, подошел к Эйнджелу и взглянул ему в лицо. От собаки исходил едва уловимый аромат древесного дыма, серебристо-голубые глаза смотрели не мигая. Эйнджел почувствовал, как по его спине ползут мурашки.

– Ты не можешь отрицать, что обладаешь даром предвидения, – заметил Чуза.

– Что ты хотел мне сказать? – спросил Эйнджел.

– Ты знаешь, что Сонни в опасности?

– Хотел бы я, чтобы это было не так.

– Я был в лесу, когда пришла беда, – сказал Чуза. Он стоял, глубоко дыша. – Я медитировал. Увидел мальчиков и понял, что они безвредны. Сюда их привело любопытство, обычное дело.

– Мальчишки…

– М-м-м… один – тихий мальчик, другого ты назвал своим племянником.

– Сонни.

– Он не племянник тебе. Вы не родственники.

Эйнджел с трудом сохранил хладнокровие.

– Откуда вам знать?

– Знаю. И знаю, что мальчик в беде. Он боится охотника.

– Откуда вам все это известно?

– У каждого свои пути.

– Я хочу забрать Эйлин и мальчиков домой.

Чуза подошел ближе, и Эйнджел встал с кресла. Глаза знахаря были черны и бездонны. И загадочны. Но зла Эйнджел в них не увидел.

– Отвези их домой, – сказал Чуза, – если я понадоблюсь, я буду здесь.

– Спасибо.

– Я буду здесь. Помни это. Там… – Чуза указал в сторону леса, – зло, и оно страшно, потому что его ничто не сдерживает. Я вижу в тебе желание отомстить. Я не знаю причины, но она откроется мне. А тебе она известна?

– Ты ошибаешься. Спасибо, что позаботился об Аароне. Но ты не открыл правду. В него действительно стреляли? Или он просто испугался? Не похоже, чтобы он был ранен.

Чуза улыбнулся.

– Может, и нет. Увидишь. Ты сказал, что я ошибаюсь. Так это или нет, не важно, в любом случае будь настороже.

– Какие знаки? – спросил Эйнджел. – Если есть что-то, что я должен знать, скажи.

– Пока ты не готов верить мне, и я не уверен, что верно истолковываю знаки. Доверие – дело времени. Я понимаю. Но у тебя этого времени очень мало, друг мой.