Стон и шепот

Отскочив, закуталась в простыню и, нервно облизывая пересохшие губы, готовилась броситься на посетителя с кулаками, если понадобится, выцарапывая ногтями путь на свободу.

– Слушаю вас. – Возникший на пороге здоровый мужик был коротко острижен, имел квадратное лицо с резкими чертами и крупным носом. Он невозмутимо стоял в дверях в безупречно белой рубашке и темных брюках и выжидающе на меня смотрел.

– Выпустите меня, – проговорила и тут же схватилась за горло, внутри которого, по ощущениям, кто-то разводил костер.

– Комната не заперта, – спокойно отозвался амбал. – Если вы голодны, то я с удовольствием провожу вас в столовую.

Я вскинула брови и нерешительно шагнула вперед, не прекращая сжимать кулаки. Может, у них такая игра? Обмануть, выманить, чтобы просто поиздеваться и посмотреть, как буду умолять отпустить, едва пойму подвох?

Но бугай отошел чуть в сторону, пропуская меня в коридор.

– Меня зовут Николай, – зачем-то представился он.

– Я хочу уйти, – шепнула, не веря ни единому слову, но чувствуя, как воспрянула в душе надежда. – И мне нужен телефон.

– Не получится, – покачал головой мужик, – но, как я уже говорил, если вы голодны…

– Да! – выпалила, вдруг подумав, что это мой шанс. – Я хочу есть.

Назвавшийся Николаем легко отступил влево, оставляя все пространство прохода открытым.

Вышла, осторожно ступая босыми ногами на темный паркет, ожидая чего угодно и, кажется, внутренне готовясь к смерти.

Николай качнул головой, но промолчал, лишь взглядом указав вперед.

Я отошла от стены и, озираясь, сделала несколько шагов. Он двинулся следом: чуть позади, не стараясь поравняться или коснуться, но и не отставая. Меня знатно колотило от ужаса и нереальности происходящего, дрожь, казалось, распространилась даже на желудок, вызывая тошноту.

– Направо, – подсказал мужчина, когда мы оказались перед мощной двустворчатой дверью из красного дерева.

Я свернула, и почти сразу мы вышли к широкой лестнице, устланной тонким ковролином молочно-бежевого цвета. Спустившись с первой же ступени, почувствовала, как открывается второе дыхание. Вдруг появилась вера в чудо и в то, что сбежать все-таки удастся.