Успокой меня

Вашу ж маму…

Я смущенно потерла одну щиколотку о другую, а после пожала плечами и пробурчала:

– Подумаешь… Вы тоже не в смокинге!

Между прочим, да! Вид Энтони Хоупа в одном белье тот еще дезориентирующий фактор. Так что мы квиты, мистер Бука!

Именно в этот момент из-под обеденного стола вылезла сонно моргающая Пуся и сказала «гав!». А после поскребла лапой миску на полу, говоряще глядя на меня.

– У-у-у! – взвыла я и сообщила собаке: – Еда – утром! Я видела, как тебя кормил Диего, так что не нужно изображать умирающую от голода собаку!

Хлоя согласно угукнула и треснула меня по голове уже пустой бутылкой.

– Вредина, – сообщила я в улыбающуюся мордашку и вернулась в детскую. Пуся, цокая коготками, отправилась за мной, а я захлопнула дверь прямо перед пучеглазой мордой. Собаченция попыталась было страдальчески взвыть и поскрестись, но быстро потеряла к этому интерес и удалилась на свою лежанку.

Я же, немного покачав девочку, уложила ее в кроватку и выжидающе уставилась на совершенно бодрое и явно выспавшееся личико.

– Спа-а-ать, – шепотом велела я, от души надеясь на то, что сытое маленькое чудовище сейчас снова уснет.

– Уау-у-у, – радостно выдала в ответ малышка и парой движений пухлых ножек сбила простыню, которой я пыталась ее укрыть.

– Четыре часа утра-а-а, – протянула я в ответ и погладила девочку по гладкой щечке. Она ухватила мой указательный палец и почти сразу потянула в рот.

Через пять минут поисков соска обнаружилась в дальнем углу кроватки. За это время Хлоя окончательно передумала спать и сейчас с энтузиазмом трясла борт.

Я взяла разбойницу на руки и сунула в рот соску. Она выплюнула и радостно улыбнулась мне, от души демонстрируя пару зубов.

А после… после нам снова жизненно необходимо было сменить подгузник!

– Ну, теперь-то ты уснешь? – спросила я у чистой, переодетой малявки пять минут спустя, наворачивая круги по комнате.

Но Хлоя не хотела спать! Хлоя хотела ползать! А потом игрушки. А потом плакать! Через два часа я сидела с радостно улюлюкающей малышкой на полу и понимала, что ни за что на свете не заведу своих детей! Это же только один день! ОДИН день! Позади восемь месяцев такого ужаса и впереди еще плюс бесконечность, когда ребенок то смеется, то плачет и не желает оставлять взрослому немного личного пространства.