Четвёртый сон корабля

У них была крохотная кухонька, вполне достаточная, чтобы сделать чай, сварить кофе или приготовить перекус; есть они в основном будут в корабельных столовых. У родителей была одна маленькая спаленка, у Бет другая, ещё меньше: просто узкая койка, напротив шкафчик и крохотное рабочее место под ним. До противоположной стены можно было дотянуться рукой, словно живёшь в яйце. Она влюбилась в свою комнатку, как только её увидела.

Бет распаковала вещи в считаные десять минут. Забросить стопку одежды в шкаф, а драгоценные безделушки определить на узкую полку.

Дневник – настоящую физическую книжицу, подлинную роскошь и её единственное настоящее сокровище – надёжно спрятать под подушку вместе с парой ручек. Налепить пару постеров на потолок – и готово! Она села на кровать и довольно огляделась по сторонам.

Мама стукнула в стену рядом с дверью в её комнатку и заглянула внутрь.

– Привет.

– Привет, – ответила Бет с улыбкой.

– Всё распаковала? Всё аккуратно сложила и убрала на место?

– Ну да, само собой.

– Хм. – Мама Бет поглядела на неё с сомнением. – Папа собрался на ферму, проверить, как дела у животных, – хочешь составить ему компанию?

Бет пожала плечами.

– Может, попозже. Ничего, если я пойду осмотрюсь?

Мама кивнула:

– Если ты пойдёшь в сторону носа, то точно не пропустишь кафетерий. Там, наверное, все и соберутся. Если потеряешься, спроси у Корабля.

Итак, спустя пару минут Бет оказалась за дверью каюты, пытаясь сообразить, нос корабля – это направо или налево? Она решила повернуть налево и пошла по коридору, рассматривая всё по пути.

Коридор был квадратный и невзрачный – никакого фальшивого дерева, просто металл и молочно-белая краска, всё ещё немного пахнувшая. Сообщения и индикаторы пробегали по дисплейным панелям вдоль стен. «Орион» был далеко не новым кораблём, и даже под свежим слоем краски коридоры казались устаревшими.

Куда бы Бет ни шла, повсюду за ней следовал слабый гул, вероятно от генераторов. Иногда коридор клонился вниз, время от времени она выходила к развилке и выбирала направление наобум.

Куда бы она ни сворачивала, выходила к новым и новым коридорам. Корабль казался просто громадным.

В конце концов она сдалась.

– Корабль, – позвала она, и перед ней появилась голова: лицо судна, центральный интерфейс компьютерной системы «Ориона».

Голова Корабля была голограммой, словно бы повисшей в воздухе. Она была голубой, совершенно гладкой и лысой.