Замок Альбедо

У незнакомца были светлые брови и светло-карие глаза, он был среднего роста, лицо почти ничем не примечательное, от него пахло потом и средством для стирки из прачечных.

– Ты мертвец, Ричард Норт, – сказал он глухим голосом, по-английски, но с восточно-европейским акцентом.

Прошла всего пара секунд – но они показались вечностью свободного падения. В следующее мгновение незнакомец уже растворился в толпе, Ричард глядел ему вслед, сердце громко бухало в горле, кровь шумела в ушах, вторя какофонии звуков аэропорта.

– Эй, ты чего? – окликнул кто-то его, звук был у уха, но Ричард не сразу обернулся.

Левый бок странно пульсировал, как будто на него лили из крана горячую воду – или как будто он сам был краном с горячей водой. Ричард, наконец, осознал, что произошло. Он попытался зажать рану ладонью, но зал начал качаться перед глазами, рука почему-то не слушалась, сил не хватало даже чтобы держать ее на уровне живота.

– Ричард!

На задворках сознания Ричард понимал, что ранен, но наблюдал будто от третьего лица, как Дарио Фишер, его коллега под прикрытием, работающий радиоинженером в команде Ротештир, пытается докричаться до него, стоящего на коленях в зале Сингапурского аэропорта, а Ричард, в свою очередь, заваливается на бок – и Фишеру не хватает сноровки его удержать.

Фишер снял свою куртку и придавливал рану, пытаясь остановить хлеставшую кровь, вокруг собралась толпа соглядатаев, снимающих на камеру происшествие. То, как менеджеры были в ужасе, и то, как прибыла бригада скорой помощи, Ричард не застал – он отключился.

Сингапурский госпиталь – Госпиталь Национального Института – он помнил плохо, он пришел в себя после операции, когда уже перестала действовать анестезия. Ощущения были как во время жесткого похмелья и одновременного кишечного отравления – когда голова гудит, а весь живот горит и распирает изнутри. Самые паршивые похмелья у Ричарда были в Берлине, во время миссии Станция, суровейшее отравление в своей жизни он получил в период задания в Индонезии, работая на медицинском катере фельдшером.

Ричард видел сидящего рядом на стуле Фишера, он зажмурился, надеясь, что тот – всего лишь видение – но это не помогло. Ричард жалел, что во время бессознательного состояния он не видел ни видений, ни снов… Мысли, растущие в количестве в экспоненциальной прогрессии, уже начали разрывать черепную коробку изнутри.

Ему нужно было понять, кто его ранил, и что теперь делать.