Невероятный шпионский детектив. Поэты и лжецы

Они смотрят сквозь него, они не слышат ни одного слова – пусть он уже ходит у доски, размахивает руками, показывает на пальцах, считает: раз, два, три, четыре.

– Четыре этапа великого делания обозначаются цветами, каждый этап и каждый цвет – ступень эволюции. Алхимия – внутренняя трансформация…

Они скажут, что они уже это слышали – и что все, что он повторяет, понятно – и в то же время не понятно. Почему он понял – а они нет?!

– Нигредо, альбедо, цитринитас, рубедо – черный, белый, золотой и красный – представлены процессами распада и очищения, построения и созидания, обретения мудрости от совета мудреца и финального воплощения во имя служения.

Ричарду снился кошмарный сон – где он вещает в пустоту. Где он на этом этапе? Почва уходит из-под ног, известный ему мир начинает рушиться, он будто бы начинает сомневаться во всем на свете.

Дьявольская наука эта алхимия! Немудрено, что от нее бегут прочь – от ее разрушительной силы, от ошеломляющего прозрения!

Ричард ворочался в мокрых от пота простынях, видения перемешались с реальностью… Во сне или наяву он пытается кому-то что-то объяснить, во сне или наяву он вдруг понимает, хватает осознание за хвост, как ускользающую химеру, проклятого Уробороса – змея, кусающего себя за хвост?

Ему хочется кричать и звать на помощь, ему хочется визжать от радости, громко, со всем светом поделиться тем, что вдруг понял.

Понял.

В штаб-квартире Цирка в комнатах, оборудованных как квартиры или комфортабельные гостиничные номера – для постоянного или временного проживания, – что только ни происходило.

Ричард был из тех, кто никогда не шумит, а во сне даже не ворочается – потому что самоконтроль это навык, который невозможно растерять или забыть.

Он резко сел на кровати, воздух с хрипом выходил из легких, обжигая горло – так, словно он орал во сне, как под пытками.

Что он понял, он так и не смог вспомнить. Что это была за чертовщина – будто театральные подмостки, со столом из переговорной, в окружении толпы, где он пытается объяснить алхимию агентам британской разведки на глазах у публики, одетой в средневековые наряды, – он не имел ни малейшего представления.

Кошмары, связанные с работой, обычно были иные… Редкие – потому он не запоминал сны – и конкретные, понятные, страшные только от того, что он терпел неудачу и подводил всех.

Если алхимия, все же, правдива, то он еще в самом начале пути – в черной яме нигредо, пустоте, выжженной, сломанной, горькой и пугающей.