Кошки не пьют вино

– Неужели это так вкусно? – спросила Алекс Марло, вставая рядом, беря с общего блюда закуски.

– Угу, – промычал Гатти.

Он зажмурился, то ли от дискомфорта, то ли от осознания, что даже для собственного уровня нелепости он перешел все границы.

А еще он не мог не смотреть сначала на обнаженную спину, наполовину покрытую татуировкой абстрактного узора, напоминающего пчелиные соты, затем на блестящий топ, открывающий руки, тоже в татуировках, острые плечи, линии ключиц и рисунок реберных костей из-под бледной кожи.

А еще у нее были приятные духи. Он улавливал аромат еще раньше, едва заметный, не выветрившийся, несмотря на то что она не пользовалась парфюмом на занятиях…

– Действительно, вкусно, – согласилась Алекс. – Что это?

Пока она работала челюстями и хрустела сухариком, облизав пару раз губы, Уилл перечислял…

– У вас красивые глаза, – вдруг сказала она, когда вновь повисла пауза.

Уилл хотел ответить, что это потому что глаза у него пьяные – но не стал.

– Я просто разбил очки, – развел он руками – и чуть не пролил на Марло вино.

Алекс решила не говорить, что она в курсе – и даже знает, как это произошло…

– Почему рислинг?

Уилл усмехнулся.

– Потому что он всегда разный – в разном регионе, в разных условиях, и я устану перечислять многообразие его палитры.

– И он рассказывает свою историю, – согласилась Алекс. – Я поняла. Спасибо.

Она поняла… Конечно она поняла.

Он впервые смотрел на нее, стоящую так близко, дольше нескольких секунд, не отводя взгляда. У нее веснушки. Он не жалел, что не может спрятаться за стеклами очков… Она стала частью его раковины, его скорлупы – и больше не ощущалась как что-то чужеродное и постороннее.

Ровно в полночь Уильям Гатти ушел – как золушка с бала, – а Алекс так и не сказала ему, что синьора Мессина просила к ней зайти.

8. Кошка-рыболов

Бастер всегда убегал. Уиллу оставалось только догадываться, где пес умудрялся перепачкаться с ног до головы, возвращаясь к дому в черной корке засохшей грязи после утренних прогулок.