Лунный свет. Позволь мне остаться

Я пожал одним плечом.

– Не настолько, чтобы это озвучить вслух, – отозвался я.

Маргарета, живая, со здоровым цветом лица и в голубом платье с алыми розанами была, вопреки здравому смыслу, блеклым подобием моей собеседницы. Общие черты – явное преувеличение; они обе были шатенками, и на этом сходство заканчивалось.

– Ну хоть кто-то со мной солидарен! – коротко улыбнулась женщина, но затем вернулась к теме портретов. – Здесь все уже отбыли в мир иной – от начала и до конца, – и она перечислила несколько имен, случайно выхваченных из перечня лиц в позолоченных рамках.

 – Род человеческий смертен, с этим ничего не поделать.

Она изящно взмахнула тонкопалой рукой, но я не спешил с ней согласиться.

– А как же граф Владан? Вот он там – седьмой по счету, слева, – произнес я.

Это был, несомненно, он. Те же черты, тот же взгляд – властный и строгий. Даже возраст его на портрете такой же, как сейчас, пусть и работа как-то неестественно старо выглядит.

Графиня снова усмехнулась:

– Он скорее мертв, чем жив… Но да, все же, живее всех этих господ.

Однако не буду вам мешать. Мсье Анж, – кивнула она мне и проследовала мимо меня по коридору, обдавая ненавязчивым ароматом духов.

Какое-то время после ее ухода я продолжал смотреть на портреты в галерее, размышляя над ее словами.

Я тоже скорее был мертв, чем жив.

…За ужином графиня вела себя холодно, будто и не было ее странных улыбок в замковом полумраке. Меня, впрочем, это нисколько не трогало – я бы и сам был не против оставаться с ней на дистанции.

Меня всегда коробило от одного только вида стервозных женщин – никогда не знаешь, что у них на уме. Те, кто так или иначе волею судеб оказывались рядом со мной, либо срывали с меня маску из любопытства и, вереща, убегали, или просто убегали. Они были сами виноваты… глупые создания.

Я, не скупясь на эпитеты и правдоподобие, повествовал о персидском дворце и тайных комнатах пыток, зеркальных клетках и обманных трюках, спроектированных и созданных мной, а граф с упоением внимал каждому моему слову.

Стелла – я не мог не запомнить ее имя просто в силу хорошей памяти на детали – практически никак не реагировала, задумчиво потягивая вино.

Ну хоть бровью бы повела или испугалась для приличия! Но нет, снежная королева никак не желала уделить мне внимание (так же, как и перепелу на широком столе, недурно приготовленному), а меня, спустя какое-то время, к моему собственному раздражению, это начинало задевать.