Байесовская игра

Пальцы разжали стопку, бумага упала в готовый уничтожать все что угодно шредер.

– Хорошо.

У нее покраснели кончики ушей – и только это выдало ее реакцию. Я развернулся на пятках и пошел обратно в кабинет.

18. Вайс

    [Германия, Берлин, Панков]

    [Германия, Берлин, Тиргартен]

Когда Дороти появилась на пороге подъезда, водитель вышел, чтобы открыть пассажирскую дверь. Я сидел на заднем сиденье, я уже знал, что спина пиджака помнется, но мне было все равно.

Меня слегка тошнило – от парфюма, которым я пользовался только на мероприятия и только на одежду – потому что даже ненавязчивые и приятные запахи, задерживающиеся надолго, я плохо переносил.

Девушка с короткой стрижкой, сверкающими длинными серьгами, в черном шелковом платье – открывающем спину, спадающем волнами на высокую грудь, – приблизилась к машине, она села рядом ловко, но так, словно залезала в пасть ко льву.

Ей было неудобно в туфлях. У нее красивые ноги.

На коже – синяки и ссадины, но они почему-то кажутся частью ее образа – потому что по ней видно, что она спортсменка.

– Делать ничего не нужно, нужно просто наблюдать и слушать. Сплетни, кто с кем знаком, кто с кем больше разговаривает, кто на кого косится.

Она сидела прямо и напряженно, она держала колени сведенными, подол платья соскользнул на пол – пусть и она его бережно минуту назад положила на сиденье.

За окнами мелькали огни вечернего Берлина.

– Некоторых из гостей ты уже видела. Про каждого из них нужно определить, что бросается в глаза, и что про них самое неочевидное.

Длинные черные ресницы – ровные и не слипшиеся даже от туши – совершили взмах.

– Если поняла, скажи вслух.

– Да, герр Бер.

– Задача моего визита на вечеринку – эту или какую-либо другую – держать все в порядке. Это такая же Байесовская игра – где природа постоянно вмешивается в порядок вещей, и мне нужно поддерживать в системе стабильность.

Я посмотрел на нее.

– Я поняла, герр Бер.

– Когда тебя спросят, кто ты, не говори, что ты работаешь в Глокнер. Все остальное – на твое усмотрение.

Я щедр… Раньше я никому не давал делать что-то по его усмотрению.

Мы ехали остаток пути молча, я не подавал ей руку, когда она выходила из машины, я ее не касался – но не потому что избегал, а потому что так получалось.