Байесовская игра

 Филин

    [Германия, Берлин, Митте]

– С чего ты взял, что бумагу я оставлял себе сам?

Норберт даже не поднял головы, пока я не подошел к столу. Его берлога походила на музей – склад музея – с забитыми полками, заваленными столами, стопками книг, перетянутыми джутовой нитью, на полу. Я перешагивал через ватманы и расставленные в стороны ноги штативов, я всегда боялся на что-нибудь наступить.

– Если это очередной костюм, повесь его на вешалку.

– Нет, это не костюм.

Я поставил на его стол бумажный пакет, внутри звякнули бутылки.

Норберт взглянул на меня поверх круглых очков с толстыми стеклами и вздохнул.

– Учитывая, что ты сумасшедший, – ответил он, – это было не исключено.

– Почему я сумасшедший?

Я хотел с кем-то поговорить. Норберт тоже был сумасшедшим – в своей обособленности и малоподвижности. Он был хранителем тайн, причудливым архивариусом – который, как по волшебству, мог найти улики где угодно и как угодно: и методами старой школы, и с помощью высокотехнологичного современного оборудования – доступ к которому у него был благодаря бывшим студентам.

К нему за помощью обращался не только я. Я не хотел знать, кто еще обращается к нему за помощью.

– Иногда, – Норберт сделал акцентную паузу, – ты говоришь как шизофреник.

– Иногда?

– В последнее время часто. Раньше – когда рот открывал. Не обижайся, но ты даже по моим меркам странный – в своей депрессивной теории о том, что всех нас, жалких сгустков информации, результатов недетерминированных флуктуаций, ждет тепловая смерть возрастающей энтропии.

– Но это же правда.

– Я предпочитаю об этом не думать, – покачал головой Норберт. – И я рад, что я накапливаю информацию, а не рассеиваю ее, что я в этом нормально ненормален.

– Внутри портер. Убери в холодильник.

– Сам и убери. Только не в тот, который для вещдоков…

– …и инфракрасной пленки. Я понял, – перебил его я.

Когда я разобрался с пивом, я вернулся к Норберту – который, казалось, уже забыл про меня.

– Ты пылесосишь филина?

– Да.

– Ты сам его делал?

– Да.

– Сколько раз ты мне солгал?

– Только сейчас.

– Сколько тебе лет?

– Семьдесят.

– А выглядишь на сто.

– Следующим чучелом будешь ты.

– Почему ты перестал преподавать?

– Я за ними не поспевал.