Безымянная скрипка

– А что случилось?

Встревоженный голос полоснул по перепонкам, я отстранил телефон от уха.

– Завтра я буду в порядке, так что пусть не обнадеживаются…

Горло першило, будто я наелся острого речного песка. Я сглотнул.

– Давай я приеду к тебе?

– Нет, не стоит. Спасибо. До завтра, Кэти, – поспешил ответить я и положил трубку.

Вовсе незачем ей приезжать, да и зрелище я представляю жалкое.

Почему я не могу управлять предметами силой мысли? Я обреченно вздохнул, закрыл глаза, готовый на все ради глотка воды.

В комнате было темно, я не знал, сколько прошло времени с тех пор, как прозвенел будильник. Казалось, прошла уже неделя, как я кровати, не в силах встать и даже дойти до туалета. Я отбрасывал влажные простыни, безуспешно пытаясь лечь удобно, так, чтобы ничего не болело и не ныло.

Почему-то хотелось плакать, я сжимал зубы до боли в челюсти, во рту был соленый привкус крови с искусанных губ.

В странных видениях моя персона и черная тень смешались, я видел его желтыми глазами сквозь мрак, я мог слышать то, что не дано услышать другим… Потом я возвращался в комнату, на кровать, весь мокрый от пота, без сил, чтобы встать.

Почему-то вдруг вспомнился встреченный накануне Кафцефони, он вел себя так, словно ничего не произошло. Музыканты, очевидно, ничего не заподозрили, по их версии я просто ушел раньше обычного в гримерку, а потом незаметно покинул клуб и отправился домой – чтобы никто не видел моего разбитого лица.

Неужели они не почуяли подвох, не заметили странности? Если Бафомет не узнал в моем желтоглазом незнакомце скрипичного вора, значит, это был кто-то другой?

Быть такого не может! Мистер Маска – единственный претендент на роль злодея, готового любой ценой заполучить скрипку.

Я до сих пор понятия не имел, как объясню исчезновение инструмента.

Перевернувшись на живот, я слабо стукнул кулаком в подушку. Мне хотелось стащить с себя футболку, прилипшую к телу, но я сперва лишь раздраженно дернулся в простынях. Спустя какое-то время я, все же, отшвырнул футболку в сторону и закрыл голову руками.

Я свернулся в позе эмбриона, чтобы сохранить тепло, у меня не было сил натянуть одеяло.

– Мама… – почему-то сквозь дрему пробормотал я. – Пожалуйста.

25.