Безымянная скрипка

Сквозь полудрему я слышал, как гудят нетерпеливые машины под окнами, как капает осенний дождь в сбивчивом ритме, понятном только ему одному.

Мне не было жаль. Искусство отчаяния обращается в ремесло, осенняя безысходность проходит к зиме.

Я знал, что когда-нибудь будет легче.

13. День рождения

– С днем рождения! – загудел зал.

Я чуть не оглох от какофонии звуков.

Кто-то уже тащил меня в центр, я не сразу понял, что десятки пар глаз уставились на меня, что поздравление адресуется мне.

– Да вы посмотрите на него! Он забыл, что у него сегодня день рождения! – заржал Кафц, и по клубу вновь прошелся гул одобрения.

– Я, правда, забыл, – ответил я, пытаясь выдернуть предплечье из цепкого хвата демона.

– Ничего не хотим слушать. Вспоминай! Сегодня твой особенный день!

…Мы пили много. Приятели, сотрудники клуба, знакомые и незнакомые лица, чьи-то прикосновения – дружеские, саднящие, жадные, – к которым спустя какое-то время я уже привык. Демоны переделывали песни нашего репертуара, меняя слова, я без стеснения визжал от хохота, так, что казалось, еще немного – и я не только сорву голос и охрипну, но и умру от смеха в свой двадцать третий день рождения.

Такого у меня давно не было… Вообще никогда не было. Так вот оно какое – ощущение, что тебя где-то ждут, ощущение, что тебе где-то хорошо.

Бармен Винсент обыграл в покер Белиала и Кафца, а потом я обыграл Винсента. Был уже поздний вечер, переваливший за полночь, когда я решил выползти из Гуд-Рума на задний двор подышать свежим воздухом.

Праздник удался. Уже не слышались выкрики из разных углов, никто не выскакивал навстречу, никто не помешает дойти до запасного выхода.

Мне был очень нужен свежий воздух.

Прислонившись спиной к закрытой двери, я жадно глотал прохладу. Ночь была ясной, и темное небо, сверкающее далекими звездами, было похоже на бесконечный шатер.

Мне хотелось пойти домой – лечь в кровать, упасть в нее, не раздеваясь, прямо в ботинках. Развалиться и уснуть, забыть, что у меня день рождения. Я устал… Я будто отработал этот вечер – не для себя, а для других.

Я не стал никому сообщать об уходе, я ушел не прощаясь.