Безымянная скрипка

Она, как и Звезда, в каждой мультивариантной вселенной, она позволяет постигнуть задумку Архитектора, показывает инварианты – чтобы игрок мог знать свою судьбу. Замок графа Владана был единственным местом, где можно пользоваться скрипкой – потому что в замке ничего не происходит. С тех пор ваша семья владела скрипкой в течение столетий, постигала правила игры, и демоны служили им…

Да он, оказывается, сектант! Челюсть ощутила силу гравитации.

– Мистер Грей, я никак не мог ожидать от вас уверования в Расщепленную Звезду, вы меня приятно удивили, но позвольте узнать, зачем вы мне об этом напоминаете?

Словно пожалев о своих словах, собеседник поспешно застегнул папку.

– Это все глупости, мистер Райхенберг. Не берите в голову. Ваша покупка скрипки – я подчеркиваю, покупка – была лишней. Я все сделаю, как полагается, скрипка ваша по праву наследования, сделка будет оспорена, деньги будут возвращены.

Я хотел возразить, но мистер Грей уже встал и протягивал руку для прощального рукопожатия.

Как только он покинул кафе, я залпом осушил давно остывший кофе и попытался привести мысли в порядок.

Это был абсолютно бессмысленный разговор, не принесший ничего, кроме новых вопросов.

Я не желал признавать скрипку своей. Она мне не нужна, пусть служит Бафомету, и пусть демонами повелевает он, а не я.

10. Демоны

В коридоре на меня налетели двое: козлиная голова на месте человеческой выдавала Кафца, а его спутником оказался басист Белиал – с волчьей мордой с рубиновыми глазами, сверкающими в полумраке – его привычным сценическим образом.

Мужчины в масках сунули мне в руки бутылку с водой, что-то невнятно пробормотали и торопливо ускользнули в противоположную сторону.

Ни одно музыкальное мероприятие не начинается вовремя. До выхода – полчаса… Главное, чтобы вернулись – и желательно трезвые.

Мефистофель – клавишник и диджей – увлеченно читал художественный роман известного автора, сидя на стуле, вытянув ноги поперек гримерной.

Он кивнул мне рассеянно, не отрываясь от книжного сюжета, я перешагнул через его ступни.

В детстве и подростковом возрасте книги были чуть ли не единственной отрадой: я проглатывал от корки до корки все, что попадалось в руки – и английскую классику, и глупые бульварные романы, и исторические справки и географические атласы, – не имело значения. Я давно уже ничего не читал.