Я тебя забираю

– Я могу узнать кому? – Никита протягивает телефон, зажатый у него в руке.

– Бабушке. Она у меня одна. Она не смогла приехать на свадьбу, но будет беспокоиться, что не может дозвониться и поздравить. Старенькая.

– Понял.

Разговор занимает почти час. Бабуля долго причитает, потом зазывает к себе в гости ну и рассказывает о проблемах со здоровьем – это обязательная программа. Никита все это время неотрывно за мной следит. Делает чай, подсовывает печенюшки.

– У меня тоже есть бабуля, бегает, как козочка, в свои сто два года.

– Ого.

Привозят продукты, которые мы с Никитой разбираем в четыре руки. Тут запас минимум на неделю. По счастливой случайности и на борщ все имеется.

Нервничаю, пока вспоминаю бабулин рецепт. Борщ у нее самый вкусный, я только такой люблю. Наваристый, на говяжьем бульоне и молочной сыворотке, с чесночком и зеленью, с поджаренным черным хлебушком вприкуску. Запах на всю кухню стоит, пока готовлю, а Никита вздыхает, глотая слюну.

Смешно и волнительно, пока наливаю наваристую тарелку.

– Знаешь, Лиза. Женщина, которая не хочет замуж, вот так не готовит для мужчины, – комментирует, накладывая густую сметану.

Вот зачем он, а?

Я же совсем не за этим!

Я просто.

Ну, просто же.

Ай, все.

– Приятного аппетита, – двигаю ему тарелку с поджаренным хлебушком, натертым чесноком. Специальный он, антипоцелуйный.

– Спасибо, – после первой порции, протягивает тарелку, – мне бы добавки. А ты хлебушек тоже кушай, когда вместе, потом не чувствуется, – сообщает доверительно и подмигивает.

Очень хочется закатить глаза, что я и делаю.

И да, на хлебушек налегаю.

После вкусной еды немного размаривает. На меня действует и безопасный дом, и надежный Никита. Уютно становится, хочется забраться под пледик в гостиной и посмотреть телевизор. Я бы еще к теплому мужскому телу прижалась, но этот порыв точно неверно истолкуется.

Никита садится на пионерском расстоянии с другой стороны дивана. Ну как садится, опять разваливается вальяжно, как дикий кот.

Все его клиентки наверняка кипятком писают, когда на массаж приходят. В такие-то загребущие лапы попадают. Ему, наверняка, еще и предложения всякие женщины одинокие делают. И не только одинокие.

Жарко становится, когда представляю Никиту, мнущего податливое женское тело. Почему-то в моей фантазии он без майки, лишь в полотенце на бедрах и тело на его массажном столе мое.