Время, не спеши

«Зачем я только проснулась? Там был Игорь, живой, здоровый!»

Звук тихого плача разбудил Егора. «Опять», – утомленно заметил, понимая, что Лебедева снова в своем репертуаре. Посмотрел время. До регистрации оставалось 3 часа. Недовольно завозился в кресле, поправил валик под шеей из толстовки, и попытался, продолжить спать. Аэропорт на ночь почти затих, но возня Инны с всхлипыванием не давала покоя. По звукам он определял, чем она занималась. Открыла бутылочку воды, поднялась на ноги. Раздались шаги. Уходящие. Серов аж подскочил, куда это ее понесло?

– Инна, – окликнул, – Вы куда?

Она остановилась, подошла к нему.

– Мне бы в туалет, – прошептала, смущаясь.

– Давайте, я Вам покажу дорогу, – переживая, что она затеряется, предложил он.

Проводив ее, вернулся, сам себя не узнавая. Интересно, что сказала бы мама? Усмехнулся. Егор – внимательный, как-то не вязалось в ее мнении. Но с Лебедевой надо быть настороже. Падает в обморок, задает непонятные вопросы. Явно проблемы с головой начались.

Потеряется, ищи ее. И придется отвечать за «Груз 200». В документах по перевозке указали его номер телефона, потому что Инна свой разбила, а телефон мужа запаролен. Надо бы хоть что-нибудь узнать о ней. В Стамбуле в разговоре Игорь эмоционально рассказал, что занимается грузовыми автомобильными перевозками, и как тяжела доля перевозчиков, поделившись про «Платон» и налоговые вычеты.

Лебедева долго не возвращалась, он даже забеспокоился, когда та показалась в конце ряда. Вид ее был немного лучше, чем раньше.

Волосы гладко зачесаны в хвост, лицо свежое.

– Инна, я Вас побеспокою немного, – начал он, склонившись через пустое кресло, когда она села. – У Вас есть близкие родственники? Мама, папа?

Женщина посмотрела на него зелеными глазами, и он поняла, что она опять начнет плакать. Сморщился. Но остановить поток не мог.

– Мы с Игорем детдомовские, – прижав руку ко рту, стараясь сдержать вырывающийся жалостливый всхлип к себе, проговорила Инна.

Серов откинулся на спинку кресла.

Промелькнула мысль, мы в ответе за того, кого приручили.

– У меня теперь самые близкие люди – сын Саша и дочь Лена, – услышал с проклятым всхлипыванием. – Спасибо большое, что помогаете мне, – выдохнула она.

«Помогаете! А не помогли! – заметил сам себе Егор. – Так если дело пойдет, ему, что и похоронами заниматься?»

– А сыну сколько лет? – задал вопрос, обливающейся тихо слезами Инне.

– 16, – прогундосила она, из-за заложенного носа.