Демон Амида

Ребята тяжело вздохнули. Я так же поставил руки на пояс и просто не знал, что придумать. Абдул вытянул шею в сторону кухни и смотрел, что делает мама. Увидев, что женщина что-то весело пела себе под нос и шумела кастрюлями, Абдул резко схватил Самиру за голову, закрыв ей рукою рот, и быстро затащил в свою комнату. Я и Халим забежали за ним и закрыли за собой дверь. Швырнув Самиру на кровать и чуть ли не сунув ей указательный палец в глаз, Абдул грубо говорил ей:

– Слушай ты, сопля. Объясняю последний раз, мы в ваш дом с миром! Тебя или твою мать мы трогать не собираемся, уж тем более издеваться.

– Может не стоило так грубо? – возмутился Халим.

Я стоял у двери и следил за пением матери, чтобы вдруг она не услышала нас. Девушка испуганно лежала на кровати и со страхом смотрела на палец Абдула.

– Ты поняла или нет? Отвечай!

– Да… – прошептала Самира. – Но, как врать всем?

– Как давно ушли на войну твои братья? – спросил я, подойдя к девушке.

– Лет пять назад.

– Совсем молодыми… Но, за пять лет они по-любому изменились, стали как мы. Мы хоть похожи на них?

– Нет… Но, может вам и поверят.

– Мальчики! Самира! Кушать идите, – раздался за дверью мамин крик.

– Идём, мама! – резко ответила ей Самира.

– Умница, – улыбнулся девочке Абдул.

– Майра. А кто из вас, кто? – поинтересовалась девочка, сев на кровати ровно.

– Ну, – начал рядом сидящий Саид. – Я – Абдул, так сказала наша мама.

– Значит ты средний сын.

– Главное, чтобы не младший. Моего друга Карима, она назвала Мутамидом.

– Амид… – произнесла Самира.

– Прости, что? – спросил я.

– Сокращённо тебя все называют Амид. Ты самый старший, назван в честь дяди.

– У нас есть дядя? – поинтересовался я.

– Есть, отца родной старший брат.

– А где сам отец?

– Говорят с собой покончил, когда узнал, что все три его сына погибли. Мама всем рассказывает, что и отец на войну ушёл, но…

– Так, а я значит младшенький? – вмешался Омар.

– Да, Халим. Младший и любимый мамин сын, так как родился слабым и часто болеешь.

– Ха, лох, – засмеялся Абдул.

– Сам такой, зато любимый, ясно?

– Дети! Кушать! – снова раздался недовольный крик мамы.