Неверная

Останавливает коп тачку, а там за окнами не видно, он стучится, и стекло едет вниз. Из окна начинает валить дым и появляется обдолбанный наркоша с косичками.

– И как, получилось? – сжимаю в руках телефон, корпус которого уже готов хрустнуть.

– Почти, – Тимофей рассеяно почесал бороду, – плохо стало мне.

– Дай угадаю, машину заблевал.

– Н-нет, – он покачал головой, – мы ее проветрили, трахнулись на заднем сиденье, Соня поорала в люк на обратной дороге, да и все. Скучно, короче, воскресенье прошло.

– Она хоть жива после этих выходных?

– Соня? Я тебя умоляю, – брат усмехнулся, – в своей студии с утра заперлась и ваяет там что-то, хорошо, если к ночи выползет оттуда.

– У нее своя студия?

– Да, ты там, кстати, был. Помнишь, в детстве нас отец на лепку водил к своему другу. Ну, на Тургенева, там рядом еще тех училище, куда ты убегал с этих самых уроков. Мы с Соней лепили зайчиков, классно было, – ностальгирует Тим.

– Помню дом, – усмехаюсь воспоминаниям. Действительно, бегал к одной студентке.

Какая мне лепка нужна была в девятнадцать, меня совсем другое интересовало. Сдал мелкого в кружок, а сам отправился приобщаться к совсем другому искусству. Жаль, Соню не помню, но она тогда совсем ребенок была еще.

Заканчиваю дела в офисе и спешу к принцессе.  Хочется ее одновременно прибить за детское поведение и сжать в объятьях, потому что жутко соскучился. Перед глазами стоит картина, как эти двое развлекаются на заднем сиденье машины в дыму, и становится трудно дышать. Я понимаю, что у них отношения, а у нас был случайный секс, но все равно ревную как безумный.

– Привет, – впихиваю Соню в студию и закрываю дверь. Не иметь глазка на двери безответственно, но мне оказалось на руку. Увидев меня за дверями, Соня могла и не открыть, – ты не отвечаешь на звонки.

– Может, потому, что не хочу с тобой разговаривать, – она качает головой и медленно отходит внутрь помещения.

Сейчас Соня совсем другая. Бесформенные выцветшие брюки, перепачканные мелом и майка на бретельках, такая же потасканная и растянутая.

На лице ни грамма косметики, волосы убраны в хвост. Она подхватила со стола тряпку и принялась вытирать чем-то измазанные руки.

Все помещение ей под стать сейчас, облупленные стены, деревянный большой, но уже повидавший виды стол. Вдоль стен стоят стеллажи с различными заготовками и готовыми изделиями. Убого, но неожиданно уютно.

Хочется спросить, почему Тимофей не арендует для нее помещение получше, но одергиваю себя.