Моя любовь

Вновь желание поставить его на место требовало своего исполнения, и я снова промолчала. Пришлось выдавливать из себя эти искусственные позы, сдерживая слезы.

Габриэль изучил результат. Ему не понравилось, но он пообещал, что отредактирует их, сделав более презентабельными.

– Чтобы сделать эти фото по-настоящему красивыми, я потрачу несколько дней перед монитором, – Габриэль искривился, представив объем работы.

– Я старалась, – мне было стыдно. – Давай сделаю твое фото, и пойдем по домам.

– Прости, но мне пора.

Не думал, что так долго проторчу здесь с тобой.

– Но мне нужна твоя помощь, как иначе я сделаю фотографии для проекта?

– Джульетта, мне нужно ехать. Я обещал присутствовать на семейном ужине. Нужно было быть менее деревянной!

Он передал мне пару купюр и ушел. Я легла на пол и зарыдала, как только он покинул стены студии. За что он так со мной? За то, что я была плохой. Я все испортила. Из-за меня пришлось потратить на работу слишком много времени. Если бы я была менее деревянной, Габриэль бы имел возможность позировать мне для фото.

Теперь у меня нет модели для проекта. Я начала собирать вещи. Ничего не пригодилось. Оплатила аренду студии, деньги Габриэля составляли где-то треть от итоговой суммы. Так что, я еще и по деньгам потеряла.

Поехала домой, борясь с желанием рыдать. Во всем виновата я. Захотела показать себя настоящую, но кому это надо? Настоящая я – это отвратительно. Слишком примитивно. Нужно стать другой.

"А может послать Габриэля?" – голос разума, с которым я не согласна.

Габриэль не при чем. Это все я. И только я.

Пришла домой. Упала на кровать, пытаясь сдержать слезы, но нет. Хотелось кричать. Боль больше меня. Хлопнула входная дверь. Сильвестр. Он вернулся. Постучал в дверь, но я не закрывала ее, поэтому от стука та открылась. Сильвестр взглянул на меня. Поставил пакет, медленно подошел. Ничего не сказал, лишь обнял, позволяя выплакаться.

– Я не хочу допытываться, кто это был, – прошептал он. – Пойдем есть вкусняшки. Я купил мармелад, который ты любишь.

А еще заказал пиццу.

Я кивнула и пошла на кухню. Сильвестр старался утешить меня. Впервые мой брат был так заботлив.

– Кто бы это ни был, он не стоит твоих слез, – Сильвестр поставил передо мной кружку чая.

– А если причина моих слез в том, насколько я ужасна? – я усмехнулась, понимая причину этой боли. – Я просто поняла, что мне суждено всегда и везде быть одной. Я никому не нужна. По крайней мере не настоящая я.

– Не смей так говорить.