Солнце полуночи

 – Но ума не приложу, как остальные могли быть такими тугодумами, чтобы не догадаться, насколько завидная ты добыча».

– Перестань, мам, ты вгоняешь меня в краску, – шутливо отмахнулся я. Невероятно, но ее слова подняли мне настроение.

Элис засмеялась и заиграла одной рукой «Сердце и душу». Усмехнувшись, я дополнил простенькую мелодию аккомпанементом. А потом побаловал ее исполнением «Палочек для еды».

Она рассмеялась, потом вздохнула.

– Как бы мне хотелось узнать, почему ты смеялся над Роз, – призналась Элис.

 – Но я же вижу: ты не скажешь.

– Не скажу.

Она щелкнула пальцем мне по уху.

– Не балуйся, Элис, – упрекнула Эсме. – Эдвард ведет себя как джентльмен.

– Но я хочу знать.

Я засмеялся – так жалобно она это произнесла.

– Послушай, Эсме. – Я заиграл ее любимую песню, безымянное посвящение любви между ней и Карлайлом, свидетелем которой я был столько долгих лет.

– Спасибо, дорогой. – Она снова пожала мне плечо.

Для исполнения хорошо знакомой пьесы сосредоточенность мне не требовалась.

И я задумался о Розали, которая до сих пор буквально корчилась от унижения в гараже, и незаметно усмехнулся.

Недавно открыв для себя могущество ревности, я отчасти жалел Роз. Гнусное чувство, что и говорить. Безусловно, ее ревность была намного мелочнее моей. Прямо из поговорки «собака на сене».

Интересно, как сложились бы жизнь и характер Розали, не будь она всегда самой красивой в своем окружении. Стала бы она счастливее – и не настолько самовлюбленной? Более отзывчивой – если бы красота не всегда была ее главным достоинством? Гадать без толку, заключил я, потому что с прошлым покончено, а самой красивой Роз была всегда.

Даже будучи человеком, она постоянно купалась в лучах собственного совершенства и восхищения всех вокруг. Не то чтобы она возражала. Напротив, восхищение она ценила превыше всего. И в этом отношении ничуть не изменилась, когда стала бессмертной.

Если принять во внимание эту ее потребность, неудивительно, что ее уязвляло мое нежелание поклоняться ее красоте, чего она ждала от всех мужчин вокруг.

Это не значит, что в том или ином смысле она хотела меня – совсем напротив. Но тем не менее ее бесило то, что я не хочу ее.

Джаспер и Карлайл – другое дело: они уже были влюблены. А я, будучи совершенно свободным, упорно хранил равнодушие.

Я уж думал, что былые обиды остались в прошлом, что она давно пережила их. Так и было… пока однажды я наконец не нашел ту, чья красота тронула меня так, как не трогала красота Роз.