Рассвет

Откуда нам было знать, что простая женщина может забеременеть…

– Ведь ее полагается сожрать в процессе?

– Да, – громким шепотом ответил Эдвард. – Такие садисты существуют – инкубы, суккубы. Они есть. Но для них обольщение – лишь прелюдия к пиру. После такого еще никто не выживал. – Он затряс головой, словно гнал от себя отвратительные мысли.

– А я и не знал, что для таких, как ты, есть специальное слово, – выплюнул я.

У Эдварда было лицо тысячелетнего старика.

– Даже ты, Джейкоб Блэк, не можешь ненавидеть меня так, как я сам себя ненавижу.

«Ошибаешься», – подумал я, от ярости не в силах вымолвить ни слова.

– Моя смерть ее не спасет.

– А что спасет?

– Джейкоб, окажи мне услугу.

– Размечтался, паразит!

Он продолжал сверлить меня безумным взглядом.

– Ради нее.

Я крепко стиснул зубы.

– Я сделал все, что мог, пытаясь уберечь ее от тебя. Теперь уже поздно.

– Ты хорошо ее знаешь, Джейкоб. У вас с ней прочная связь, которую я никогда не понимал. Ты – часть ее, а она – часть тебя.

– С какой стати?

Он с трудом поднялся на ноги. Глаза у него горели еще ярче, чем прежде, еще безумнее. Неужто он в самом деле спятил? Разве вампиры сходят с ума?

– Может быть, – ответил Эдвард. – Я не знаю. – Он покачал головой. – При Белле мне приходится держать себя в руках, ей нельзя нервничать. Ее и так постоянно рвет. Я должен быть спокойным и собранным… Впрочем, сейчас это не важно.

– Ничего нового я Белле не скажу. Да и что говорить? Что она дура? Она и сама в курсе. Что ребенок ее убьет? Это ей тоже хорошо известно.

– Предложи Белле то, что она хочет.

Я ничего не понял. Так дает о себе знать безумие?

– Ее жизнь превыше всего, на остальное мне плевать, – неожиданно спокойным голосом заговорил Эдвард. – Если Белла хочет ребенка, пусть у нее будет ребенок. Да хоть десять! Только бы она жила.

Эдвард на мгновение посмотрел мне в глаза, и под тонкой коркой самообладания его лицо исказила мучительная гримаса. Мой оскал исчез без следа, когда я понял, что он имеет в виду. Я изумленно раскрыл рот.

– Только не эту тварь! – прошипел он. – Не чудовище, которое высасывает из нее жизнь, пока я беспомощно сижу рядом! Я могу лишь смотреть, как она исчезает, гибнет. Как оно причиняет ей боль.