Рассвет

– Джейкоб, я должен помнить о благе стаи и принимать благоразумные решения. С тех пор как был заключен договор, многое изменилось. Я… честно говоря, сомневаюсь, что Каллены опасны. К тому же долго они здесь не пробудут. Как только все уляжется, они исчезнут. А мы вернемся к нормальной жизни.

– К нормальной?

– Если мы бросим им вызов, Джейкоб, они будут защищаться до последнего.

– Ты боишься?

– А ты готов потерять брата? – Сэм помолчал и добавил: – Или сестру?

– Я не боюсь умереть.

– Знаю, Джейкоб.

Поэтому я и усомнился в твоем благоразумии.

Я посмотрел в его черные глаза.

– Ты не чтишь договор наших предков?

– Я забочусь о стае. Ваши жизни – превыше всего.

– Трус!

Сэм напрягся и оскалил зубы.

– Довольно, Джейкоб. Твое предложение отклоняется. – Мысленный голос Сэма изменился, в нем зазвучали странные двойные ноты, которым мы не могли противиться. Голос альфы. Он по очереди заглянул в глаза всем волкам на поляне. – Мы не станем беспричинно нападать на Калленов. Мы чтим дух договора.

Каллены не опасны ни для нашей стаи, ни для жителей Форкса. Белла Свон сделала сознательный выбор, и мы не должны наказывать за это своих былых союзников.

– Верно, верно! – оживленно подумал Сет.

– Я, кажется, велел тебе молчать.

– Ой, прости, Сэм.

– Джейкоб, куда ты направился?

Я вышел из круга и пошел на запад, чтобы они не видели моей морды.

– Пойду попрощаюсь с отцом. Я и так задержался тут слишком надолго.

– Ох, Джейк, опять ты за свое!

– Молчи, Сет! – перебили его несколько голосов.

– Мы не хотим, чтобы ты уходил, – уже мягче подумал Сэм.

– Так вынуди меня остаться. Отдай приказ. Сделай из меня раба.

– Ты хорошо знаешь, что я так не поступлю.

– Тогда мне больше нечего сказать.

Я побежал прочь, изо всех сил стараясь не думать о своих планах. Вместо этого я вспоминал долгие волчьи месяцы, когда мало-помалу меня покидала человечность, и в конце концов я стал больше похож на зверя. Жил настоящим днем, ел, когда был голоден, спал, когда уставал, пил, когда испытывал жажду, и все время бежал – ради того, чтобы бежать.

Простые вопросы, простые ответы. Боль тоже была простой: от голода, от мерзлой земли, от чужих когтей – если ужин попадался несговорчивый. От каждой боли имелось простое средство, ясное и понятное действие, которое могло положить ей конец.

Когда ты человек, все иначе.

И все-таки, подбежав ближе к дому, я принял человеческий облик. Надо было подумать без свидетелей.