Рассвет

Как же страшно показать, что я уже не сплю, и выдержать возможный гнев – не важно, на кого обрушенный, на меня или на него самого…

Я глянула сквозь прикрытые ресницы. Эдвард лежал на спине, закинув руки за голову, уставившись в темный потолок. Приподнявшись на локте, я заглянула ему в лицо. Оно было совершенно бесстрастным.

– Мне бежать в укрытие? – робко поинтересовалась я.

– Немедленно! – подтвердил он, поворачиваясь ко мне с ехидной улыбкой.

Я облегченно вздохнула.

– Прости! Ни в коем случае не хотела… Не знаю, что на меня нашло ночью.

– Ты так и не рассказала, что тебе снилось.

– Не рассказала. Зато показала. – У меня вырвался нервный смешок.

– О… – Эдвард заморгал. – Вот как. Надо же.

– Это был замечательный сон! – Эдвард не отвечал, поэтому, выждав несколько секунд, я решилась: – Ты меня простил?

– Еще думаю.

Я села в кровати, оглядывая себя. В этот раз никаких перьев. Однако перед глазами тут же все поплыло, и я откинулась обратно на подушки.

– Ой! Голова закружилась.

Эдвард моментально обнял меня.

– Ты долго спала. Двенадцать часов.

– Двенадцать? – Странно.

Я поспешно – и как можно незаметнее – осмотрела себя. Все в порядке. Синяки на руках старые, желтеющие. Попробуем потянуться. Тоже нормально. Даже лучше, чем нормально.

– Инвентаризация пройдена?

Я смущенно кивнула.

– И подушки вроде не погибли

– Подушки – нет. А вот твоя… м-м… пижама – увы, да.

– Какое несчастье! Она мне нравилась.

– Мне тоже.

– Еще жертвы есть? – робко поинтересовалась я.

– Придется купить Эсми новую кровать, – оглядываясь через плечо, признался Эдвард. Я повернула голову и наткнулась взглядом на жуткие царапины, избороздившие спинку.

– Хм, – нахмурилась я. – Странно, что я не слышала.

– Ты отличаешься поразительной невнимательностью, когда чем-то увлечена.

– Да, я слегка увлеклась. – Щеки от смущения стали пунцовыми.

Эдвард коснулся моей пылающей щеки и вздохнул:

– Румянца мне будет очень не хватать.

Я вглядывалась в его лицо, опасаясь найти признаки сожаления или недовольства. Но оно было спокойным и непроницаемым.

– А ты как себя чувствуешь?

Эдвард рассмеялся.

– Что смешного?

– У тебя такой виноватый вид – будто преступление совершила.

– Примерно… – пробормотала я.