Рассвет

 – Чуть-чуть румянца. Все, теперь ты полное совершенство. – С самодовольной улыбкой она обернулась к папе с мамой. – Рене, вам пора вниз.

– Да, мэм! – Послав мне воздушный поцелуй, мама покорно удалилась.

– Чарли, окажите любезность, принесите букеты, пожалуйста.

Дождавшись, пока папа выйдет, Элис выхватила из моих рук подвязку и нырнула под шлейф. Почувствовав ее холодную руку на лодыжке, я невольно ахнула и пошатнулась, но Элис уверенно водрузила подвязку куда положено.

Выбраться из-под шлейфа она успела как раз вовремя – в комнату вошел Чарли с двумя пышными белыми букетами.

Снизу раздались первые аккорды фортепианной мелодии – за инструмент села Розали, второй в семье музыкант после Эдварда. Узнав канон ре-мажор Пахальбеля, я едва не задохнулась от волнения.

– Спокойнее, Беллз! – Чарли с тревогой повернулся к Элис. – Кажется, ей нехорошо. Думаешь, она выдержит?

Папин голос доносился как сквозь вату. Я не чувствовала ног.

– Еще как!

Элис подошла вплотную ко мне и, пристально глядя в глаза, обхватила запястья сильными пальцами.

– Белла, сосредоточься. Эдвард ждет внизу.

Я глубоко вдохнула, заставляя себя собраться.

Первая мелодия плавно перетекла в следующую.

– Беллз, наш выход! – подтолкнул меня папа.

– Белла? – позвала Элис, не отрывая пристального взгляда.

– Да, – пропищала я. – Эдвард. Точно.

Элис потянула меня за руки, и я покорно поплыла за ней.

Музыка заиграла громче.

Знакомая мелодия. Традиционный марш Вагнера в праздничной аранжировке.

– Моя очередь! – пропела Элис. – Сосчитай до пяти – и спускайся следом.

Плавно и грациозно, как в танце, она двинулась по ступенькам. Я вдруг поняла, чем рискую, получив Элис в единственные подружки невесты. После нее я покажусь совсем деревянной и неуклюжей.

Внезапно в ликующую мелодию ворвались фанфары. Теперь точно мой выход.

– Папа, смотри, чтобы я не упала, – шепнула я. Чарли крепко взял меня под руку.

«Осторожно, по шажочку!» – напомнила я самой себе, и мы стали спускаться в медленном темпе марша. При виде меня гости начали оживленно перешептываться, но я не поднимала глаз, пока ноги не ступили на ровный пол. Румянец заливал щеки. Розовая от смущения невеста-скромница – это я, во всей красе.