Рассвет

Деревья вдоль всей четырехкилометровой аллеи искрились сотнями тысяч огоньков. Только на этот раз к огонькам добавились белые атласные банты.

– Кто умеет не транжирить, тот нужды не знает. А ты смотри хорошенько, потому что внутреннее убранство до самой церемонии не увидишь. – Элис свернула в огромный гараж к северу от дома. Так, джип Эмметта по-прежнему отсутствует.

– С каких это пор невесте нельзя видеть, как украсили дом? – возмутилась я.

– С тех самых, как невеста доверилась мне. А то неинтересно будет, когда станешь по лестнице спускаться.

На пороге кухни Элис закрыла мне глаза ладонями, и я не поняла, откуда доносится разлившийся в воздухе аромат.

– Что это?

– В нос бьет? До тебя тут людей не было, неужели я перестаралась?

– Чудесный запах! – успокоила я. Аромат на самом деле казался хотя и пьянящим, но не удушливым, ненавязчиво и тонко соединяя разные оттенки. – Померанцы… сирень… и еще что-то. Угадала?

– Да, правильно. Фрезия и розы, вот что еще.

Под эскортом Элис я проследовала в огромную ванную комнату, и только там мне было позволено открыть глаза. Которые тут же разбежались от обилия баночек и флакончиков – на длинной полке уместился арсенал целого салона красоты. Бессонная ночь дала себя знать.

– Без этого правда никак? Все равно рядом с ним я буду серой мышкой, как ты ни старайся.

Элис толкнула меня в низенькое розовое кресло.

– Посмотрим, у кого хватит наглости назвать серой мышкой результат моего труда!

– Еще бы… Ты же у них всю кровь выпьешь, – проворчала я себе под нос.

Время шло к обеду. В дверях мелькнула Розали – мерцающее серебристое платье, золотые кудри уложены в корону – я чуть не расплакалась. Какой смысл наводить красоту, если рядом Розали?

– Мальчики вернулись! – предупредила она, и моя детская ревность тут же улетучилась.

– Не пускай его сюда!

– Он тебя и сам сегодня боится, – улыбнулась Роуз. – Ему жизнь дорога. И потом, Эсми запрягла их доделывать что-то снаружи. Тебе помочь? Могу заняться прической.

Я оторопела от ее слов.

Розали с самого начала меня не жаловала. А потом я нанесла ей чуть ли не смертельную обиду своим выбором.