Сумерки

Я считаю ее своей лучшей подругой.

– Сколько тебе лет, Белла? – Почему-то голос Эдварда звучал расстроенно. Машина остановилась – оказывается, мы уже приехали! Дождь был настолько сильным, что я едва разглядела дом. Такое впечатление, что мы не в машине, а в подводной лодке.

– Семнадцать, – удивленно ответила я.

– Тебе не дашь семнадцати!

– Правда? А сколько дашь? – рассмеялась я. – Мама часто говорит, что я родилась тридцатилетней, а теперь и до пенсии недалеко… Ну, кому-то же нужно быть взрослым! – Я помолчала и добавила: – Знаешь, ты и сам не слишком похож на школьника!

Он скорчил недовольную физиономию и поспешил сменить тему.

– Так почему твоя мать вышла за Фила?

Удивительно, что он запомнил имя, ведь я упоминала отчима лишь однажды, почти два месяца назад.

– В душе мама слишком молода для своего возраста. А с Филом она чувствует себя еще моложе. Так или иначе, она от него без ума. – Я пожала плечами.

Если честно, не понимаю, как можно потерять голову из-за такого, как Фил.

– Ты одобряешь их брак?

– Одобряю или нет, какая разница? Мама заслуживает счастья, а ее счастье – это Фил.

– Надо же, какое благородство…

– Что?

– Как ты думаешь, повела бы она себя так же по отношению к тебе? Смогла бы принять твой выбор, каким бы он ни был? – Эдвард буквально впился в меня глазами.

– Думаю, да. Но она мать, с ней все немного иначе.

– Значит, она готова к любым кандидатам, даже самым жутким?

– Смотря кого считать жутким! – ухмыльнулась я. – Парня с пирсингом на лице и татуировками?

– Ну, можно и так определить.

– А какое определение дашь ты?

Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей, зато тут же задал свой.

– А меня ты считаешь жутким? – Он игриво изогнул бровь.

Я замолчала, не зная, что расстроит его больше, правда или ложь. Лучше сказать правду!

– Хмм… Ты бываешь жутким, когда хочешь!

– Боишься меня? – Улыбка исчезла, прекрасное лицо стало серьезным.

– Нет, – поспешно ответила я, и он снова улыбнулся.

– Ну, теперь ты расскажешь мне о своей семье? – поспешно спросила я.

– Что ты хочешь знать? – Эдвард тут же насторожился.

– Каллены тебя усыновили?

– Да.

– Что случилось с твоими родителями?

– Умерли много лет назад, – сухо сказал он.

– Прости, – прошептала я.

– Я их почти не помню и родителями считаю Карлайла и Эсми.

– Ты их любишь, – констатировала я. Все было ясно по тону, каким он о них говорил.