Сколько стоит любовь?

Может, действовать ее же оружием и потребовать, чтобы она предъявила свою тетку? Да и существует ли тетка на самом деле?!

– Боюсь, мисс Даллинг, что могу сообщить вам только самые поверхностные сведения. Записи в реестре содержат список лицензий, позволяющих определенным лошадям участвовать в скачках под эгидой «Жокей-клуба». Простите, но излагать подробности – не в моей компетенции.

Взгляд зеленых глаз стал жестким.

– Какая таинственность!

– Уж позвольте нам иметь свои секреты, – усмехнулся он.

Ему показалось или она сверкнула глазами? Ретируется ли она или попробует другие, более сильные средства убеждения?

Она снова вздохнула, взяла с коленей ридикюль и одним гибким движением поднялась со стула.

Диллон тоже встал, пораженный собственным весьма реальным порывом продлить ее визит. Обойдя вокруг стола, он подступил достаточно близко, чтобы увидеть выражение ее глаз. Она держала себя в руках, но все же была определенно раздражена, зла на него.

Ей следовало бы сразу понять, что он не собирается пасть жертвой ее прелестей.

– Спасибо, что потратили на меня время, мистер Кэкстон, – бросила она, и в голосе, несмотря на мягкий выговор, зазвенели льдинки. – Я сообщу тете, что ей придется жить с вопросами, на которые нет ответа.

– Очень жаль разочаровывать пожилую леди, но правила есть правила, и созданы они недаром, – сообщил он, пожав плечами и ожидая ее реакции: нахмуренных бровей, резкого жеста… Однако она недоверчиво подняла брови и, изобразив полнейшее разочарование, отвернулась.

– В этом нет необходимости, – пробормотала она, протискиваясь мимо. – Уверена, что сама могу найти дорогу.

– И тем не менее…

Он вышел за ней в коридор. Она была оскорблена тем, что он ни на секунду не желает выпустить ее из поля зрения. Но оба знали, что, если предоставить мисс Даллинг себе, она начнет рыскать по клубу.

Она вышла в фойе и, не оглядываясь, поплыла к выходу.

– До свидания, мистер Кэкстон.

От нее так и веяло холодом. Диллон, остановившись в коридоре, наблюдал, как ошеломленный швейцар подскочил, чтобы распахнуть дверь. Девушка сделала шаг и исчезла в ярком свете дня. Дверь захлопнулась, и Диллон вернулся в кабинет. Барнаби выглядывал в угловое окно.

– Шествует, как разгневанная королева, – заметил он, поворачиваясь. – И что ты об этом думаешь?

Диллон снова уселся за стол.

– Весьма недурной спектакль.