Сколько стоит любовь?

И, поскольку лошадь не придет первой, никто не подумает подвергнуть ее более строгой проверке после скачек.

– Значит, прошлой весной мошенники произвели несколько подмен и это им сошло с рук? – нахмурился Барнаби. – Кроме того, у нас есть некий ирландец, предположительно работающий на какого-то владельца лошадей, которому требуется получить доступ к Реестру пород, чтобы облегчить дальнейшие подмены.

Диллон кивнул:

– Конечно, предыдущие события не обязательно связаны с настоящими. Но я позволю себе предположить, что это так и есть.

– У меня тоже такое чувство, – тихо фыркнул Барнаби.

Друзья остановились у двери. Сквозь стеклянную панель виднелась фигура швейцара. Широко распахнув дверь, он почтительно поклонился, поспешно отступил, споткнулся, едва не упал в своих стараниях поскорее позволить какой-то леди пройти в клуб.

И не просто леди. Ослепительному видению в изумрудно-зеленом.

Видение остановилось на верхней ступеньке, обнаружив, что дорогу загораживают двое хмурых мужчин.

Голова, увенчанная короной шелковистых иссиня-черных локонов, инстинктивно вскинулась.

Их взгляды встретились и застыли.

Барнаби пробормотал извинение и отодвинулся.

Диллон не шевельнулся.

На какое-то бесконечное мгновение окружающий мир сузился до этого лица.

До этих сверкающих зеленых глаз.

Они манили.

Обещали.

Очевидно, она была среднего роста, и, когда стояла на две ступеньки выше, ее глаза оказались на одном уровне с его собственными.

Он отстраненно отметил классическую симметрию ее личика сердечком, очень белую, почти прозрачную кожу, изящно изогнутые брови, густые черные ресницы, прямой маленький нос, чуть широковатый рот, полные и откровенно чувственные губы.

Он стоял и глазел, как зеленый юнец.

Прис, широко раскрыв глаза, не в силах отвести от него взгляда, пыталась отдышаться: каждая мышца сжалась и застыла, она не могла заставить себя расслабиться.

Стоявший рядом услужливый швейцар расплылся в улыбке.

– Это, мисс, и есть мистер Кэкстон.

У Прис кружилась голова, мысли расплывались.

– Эта леди спрашивала о реестре, сэр, – пояснил швейцар. – Мы сказали, что она должна поговорить с вами.

Кто из них Кэкстон? Не дай Бог он!

Оторвав взор от темных омутов, в которых она ухитрилась утонуть, Прис с надеждой глянула в сторону греческого бога. Греческий бог смотрел на темного, как сам сатана, спутника.