Неуловимая невеста

Он не помнил, как откинулся на подушки, увлекая ее за собой. Высвободил руку и стал гладить ее. От бедра до талии. Жар ладони проникал сквозь шелк платья.

Но тут его рука снова заскользила, на этот раз вверх. И невесомо коснулась ее груди.

Дрожь прошла по телу Эмили. Внутри что-то сжималось и разжималось вместе с движениями его жесткой ладони.

Пальцы Эмили застыли в его волосах, когда он играл с ней языком и губами, то увлекая, то отстраняясь, наполняя ее жаром и утонченным удовольствием.

Она потеряла голову.

Как и он.

Гарет был охвачен наслаждением, которого ранее не ведал. Он так давно не держал женщину в объятиях. Так давно не отдавался желанию. Не дарил наслаждение. Но даже в пылу момента он сознавал, что это не просто женщина, а Эмили, и это делало происходившее еще более притягательным, более манящим.

Минуты шли. Чувственный восторг достигал все большего накала.

Гарет перевел дыхание и, отдавшись порыву, сжал упругий холмик ее груди. И услышал, как она ахнула.

Она выгнулась, еще сильнее вжав грудь в его ладонь. Он снова стиснул пальцы и физически ощутил, как тает Эмили.

Она тихо застонала.

Жар и желание охватили его, прострелили до самых чресл. Он инстинктивно попытался подмять ее под себя…

И опомнился – как раз вовремя.

Опомнился и замер. Едва не потеряв равновесия на невидимой грани.

Если он шагнет вперед, что тогда?

Гарет оказался во тьме, полной вопросов.

Она понимала, что он сбит с толку, и не только из-за нее.

Они одновременно отстранились друг от друга. Задыхаясь.

Один взгляд в ее затуманенные, ошеломленные глаза, и стало ясно, что она так же озадачена, как он сам.

Что она тоже поняла, как далеко они зашли.

Что ей тоже нужно подумать, прежде чем они зайдут еще дальше.

Они смотрели друг на друга. Не отводя глаз, словно хотели добиться чего-то. Чего? Вряд ли они сами знали.

Произошедшее отпечаталось в их мозгу, когда они медленно возвращались в реальность.

– По-моему, они в гостиной, – раздался вдруг голос Уотсона.

Когда Уотсон появился в арочном проеме, Эмили чинно сидела на диване, а Гарет стоял у ближайшего окна, глядя во двор.

Повернувшись к Уотсону, он поднял брови.