По желанию дамы

– Моя мать – дело другое!

– Это еще почему? – Эдвина удивленно изогнула брови.

– Она… – Деклан осекся. Он продолжал смотреть жене в глаза и уже, очевидно, сердился. – Моя мать – не ты, – сухо и отрывисто продолжал он. – За нее несет ответственность мой отец, а за тебя – я.

Эдвина энергично кивнула:

– Вот именно! Ответственность за наш брак – настолько же в твоих, насколько и в моих руках. Более того, со всей ответственностью заявляю: я откажусь отправиться с тобой в поездку, только если на это будут достаточно веские основания! Я не готова к тому, что наша совместная жизнь будет разграничена таким образом.

Эдвина закончила свою речь на воинственной ноте. Она знала, чего хочет, знала, что ей нужно, и не сомневалась: каким бы упрямым Деклан ни был, она способна ему помочь. Самое главное – поддерживать друг друга, не действовать в одиночку. Никому из них больше не придется без помощи сталкиваться с жизнью, ее испытаниями, угрозами и опасностями.

Значит, они должны разделять радости и печали друг друга.

Он может спорить сколько душе угодно, но она не отступится от своего.

Деклан посмотрел на нее и прочитал на ее лице непоколебимую уверенность. С удивлением он понял, что ступил на тонкий лед.

Ему бы очень хотелось, чтобы все было по-другому. Жаль, что он раньше не узнал о том, каковы ее представления об их семейной жизни. Тогда бы он заранее решил, какую тактику избрать, чтобы избежать подобного конфликта. Ему бы очень хотелось убедиться в том, что ее желание сопровождать его было минутной прихотью, капризом, что оно не может быть серьезным, что ее утверждения о ее цели и намерениях не подкреплены искренней убежденностью… Нет, Эдвина вовсе не была капризной особой.

И, хотя он, очевидно, упустил из виду ее представления о том, какой должна быть их совместная жизнь, нисколько не сомневался в ее честности, особенно в том, что касалось чувств, которые их связывали.

Вот почему ухаживать за ней оказалось так невероятно легко.

Эдвина была влюблена в него точно так же, как и он в нее; она и не думала играть с ним и скрывать свои подлинные чувства.

И если раньше ее эмоциональная открытость – ее искренность – воспринималась им как благословение, то сейчас она очень осложняла ему задачу.

Сердце у Деклана сжалось. Снова глубоко вздохнув, он посмотрел Эдвине в глаза и тихо и ровно сказал:

– Милая, мне очень жаль, что сейчас я не смогу взять тебя с собой.