По желанию дамы

Война уже давно закончилась, и, насколько Деклану было известно, человек, который его вызвал, уже не был непосредственно вовлечен в дела обороны страны; вполне возможно, у него больше не было личного кабинета, куда он мог бы вызывать своих подчиненных.

Узнав, как представить Деклана, встревоженный секретарь подвел его к двери, украшенной искусной резьбой. Секретарь постучал, заглянул внутрь и что-то пробормотал. Не получив ответа, он чуть громче доложил о приходе Деклана и посторонился, пропуская визитера.

Деклан вошел, понятия не имея, что его ожидает.

Дверь еле слышно закрылась за его спиной, и он обвел глазами помещение. Там его ждали двое джентльменов.

Герцог Волверстоун – человек, который вызвал Деклана, – стоял у окна, глядя на площадь. Он получил титул герцога вскоре после окончания войны. Деклан привык называть его Дальциэлем – это имя он использовал на протяжении многих лет, будучи британским тайным агентом за пределами Англии, в том числе в море.

Как только Деклан вошел, Волверстоун развернулся и шагнул ему навстречу.

Если герцогский титул, женитьба и рождение детей как-то изменили Дальциэля Волверстоуна, то Деклан этого не заметил. Его движения были все такими же грациозными, как у хищного зверя; сила, которую он, казалось, излучал, внушала окружающим все то же благоговейное уважение.

Кроме него в просторной комнате находился еще один человек – виконт Мелвилл, нынешний первый лорд адмиралтейства. Деклан узнал его, хотя раньше они никогда не встречались.

Виконт был ширококостным, полноватым джентльменом с круглым румяным лицом, на котором застыло несколько сварливое выражение любителя порядка, которому приходится постоянно расчищать завалы. Не вставая из-за стола, Мелвилл поспешно сложил в стопку документы, с которыми он только что работал, и сдвинул их в сторону, буквально очистив свой письменный стол.

Деклан не обрадовался, заметив, с каким интересом поглядывает на него Мелвилл.

Вообще-то у него сейчас медовый месяц! Даже братья – родные и двоюродные – постарались на ближайшее время освободить его от дел.

Судя по всему, у правительства на его счет были другие планы.

– Фробишер! – Волверстоун протянул ему руку. После рукопожатия он продолжал: – Я… мы… приносим вам свои извинения за то, что побеспокоили вас во время вашего медового месяца. Однако причина, по которой мы отвлекли вас от молодой жены, достаточно серьезна.