Прекрасная Юнона

С годами эта потребность тоже умерла в нем.

– Теперь что касается вашего последнего условия. – Он оттолкнулся от подоконника и, опустив глаза, стал поправлять рукава. – Безусловно, часть времени я буду проводить в Лондоне. Кроме того, я намерен наведываться в свои поместья, навещать друзей. Я также предполагаю приглашать гостей сюда. Насколько я помню, при моем отце Эрмитаж славился своим гостеприимством.

Мартин взглянул на мать. Та сосредоточенно смотрела куда-то за его спину, словно старалась разглядеть там новый облик своего сына.

– Конечно, подобные визиты невозможны до тех пор, пока дом не будет восстановлен.

– Что? – сорвалось с губ леди Кэтрин. Ее удивленный взгляд остановился на лице Мартина.

– Это не должно вас беспокоить. – Мартин нахмурился. Матери ни к чему было знать, насколько плох дом на самом деле. Она бы сочла себя униженной. – Я пришлю сюда декораторов, как только они закончат работы в Мертон-Хаус. – Мартин сделал паузу, однако взгляд матери уже снова устремился куда-то вдаль.

– Должна ли я понимать, что эти декораторы переделают на ваше усмотрение и мои комнаты? – Едкий сарказм в голосе леди Кэтрин мог бы растворить стекло.

Мартин смягчил свою улыбку. Он быстро просчитал возможные варианты.

– Если хотите, я, конечно, скажу им, чтобы они учли ваши пожелания в отношении тех комнат, которые вам особенно дороги.

Будучи в здравом уме, он не мог возложить на мать надзор за столь масштабной реконструкцией и, сказать по правде, намеревался использовать эту возможность, чтобы придать обители предков свою собственную индивидуальность.

Взгляд матери избавил его от беспокойства по поводу того, что она может отреагировать на это проявление его своеволия и начнет возражать.

Леди Кэтрин с очевидной неохотой кивнула в знак прощания.

Мартин отвесил ей вежливый поклон, кивнул Мелиссе и вышел из комнаты.

Леди Кэтрин проследила за тем, как он уходит, и погрузилась в задумчивое молчание. Прошло достаточно много времени после того, как дверь за ним закрылась, прежде чем она пришла в себя и ее невидящий взгляд сосредоточился на пустом очаге.