Единственная

– Возможно, коробочки для пилюль просто ему надоели.

Николас неприкрыто следил за ними, прислушиваясь к каждому слову. Столь жадное внимание было для Чарлза самым явным доказательством его вины. Не было и речи о том, что Николас может оказаться совершенно ни при чем: этот человек явно замешан в незаконных делишках и теперь стремится любой ценой помешать Чарлзу найти необходимые доказательства.

– Возможно, – пробормотала Пенни ему в тон, поворачиваясь к Николасу. – Теперь, когда мы нашли карты, обещаю больше вас не беспокоить, Николас.

Тот недоуменно моргнул, но, тут же встряхнувшись, пробормотал:

– Как… ах да… вы, разумеется, останетесь на чай. Чего-нибудь освежительного?

– Нет-нет, – отмахнулась Пенни. – Спасибо, но мы опаздываем. Едва успеваем в Эбби к обеду. Там уже наверняка накрывают стол.

Она вопросительно взглянула на Чарлза. Тот улыбнулся: одобрительно, с легкой примесью коварства, вполне достаточного, чтобы уколоть Николаса. И это ему удалось, судя по тому, как последний поджал губы и холодно поклонился.

Они как раз успели в Эбби к обеду. Конюхи Чарлза выбежали во двор. Пенни поспешно скользнула вниз, чтобы избежать прикосновений Чарлза, вручила поводья конюху и вместе с хозяином направилась по некрутому склону газона к дому.

– Все прошло как по маслу! – воскликнула она, наслаждаясь радостным возбуждением, певшим в венах. По пути домой они не разговаривали. Только обменивались торжествующими улыбками и со смехом подгоняли коней, мчась быстрее ветра.

– Похоже, Николасу будет сегодня о чем подумать, – заметил Чарлз, сунув под мышку атлас с картами.

– Он и без того расстроился из-за карт, а тут тебя еще и осенило спросить насчет коробочек для пилюль. Он жадно ловил каждое слово.

– Надеюсь, нам повезло и он решит, что ты, а следовательно, и я ничего не знаем о коробочках для пилюль, хранящихся в тайнике.

Пенни нахмурилась.

– Почему тебе хочется, чтобы он считал именно так?

– Потому что они – доказательство, неопровержимое доказательство того, что существовали многолетние, пока еще необъяснимые, но тайные отношения между французами и мужчинами вашей семьи.

– Многолетние? – медленно повторила Пенни.

Чарлз, не задумываясь, кивнул:

– В этом нет ни малейших сомнений. Ты сосчитала коробочки для пилюль: сколько их всего?

– Шестьдесят четыре.