Единственная

Она застыла, пока он легко дотронулся кончиками пальцев до ее виска, где прилип остаток паутины. Другой рукой он осторожно выпутал последнюю тонкую прядь, застрявшую за ухом.

Их взгляды встретились. Его – полуночно-синий, острый, уверенный. Ее – серо-голубой, встревоженный, нерешительный. Его руки все еще были подняты: еще чуть-чуть, и ладони сожмут ее лицо.

– Ну… ну вот и все, – пробормотал он.

Пенни глубоко вздохнула и поспешно отвернулась.

– Если быстро добраться до садовой калитки, покажется, что мы только приехали, – смущенно пояснила она, стыдясь, что даже после стольких лет все еще не может скрыть свою реакцию на него.

Он молча шагал рядом. Хорошо, что хотя бы не подсмеивается над ней!

Оказалось, что она все правильно рассчитала: как только они подошли к парадному входу со стороны конюшен, Николас как раз спустился вниз.

– Доброе утро, Николас, – поздоровалась она.

– Пенелопа! – кивнул он, глядя, однако, на Чарлза. Тот приветливо улыбнулся:

– Доброе утро, Арбри.

– Лостуител.

Напряженная пауза.

– Я предложила Чарлзу воспользоваться папиными картами, – жизнерадостно объявила она: все, что угодно, лишь бы поскорее покончить с этой дуэлью взглядов. – Мы как раз приехали за ними. Они в библиотеке – мы вас не потре- вожим.

Чарлз скрыл улыбку при таком обороте речи: она уже успела встревожить Николаса, да еще как! Он просто хорошо прятал свои эмоции.

– Карты? – переспросил Николас и нерешительно пробормотал: – Какие именно?

– Карты местности, – бросила на ходу Пенни.

Широко распахнув двойные двери, Пенни вплыла в библиотеку.

– У папы были прекрасные подробные карты, где обозначены каждый ручеек, каждая бухточка по всему этому побережью. Просто бесценная находка для тех, кто хочет тщательно исследовать эти места.

Она направилась к книжному шкафу в самом конце длинной комнаты.

– По-моему, они где-то здесь.

Николас растерянно наблюдал, как она, присев на корточки, изучает огромные фолианты на нижней полке. Чарлз держался в стороне, всматриваясь в его лицо. Похоже, Николас научился скрывать мысли, что же до реакций… ему не повезло. Аристократические черты бледного лица оставались абсолютно бесстрастными, и все же глаза и руки выдавали его, да еще как!

Пальцы неустанно перебирали звенья часовой цепочки, глаза растерянно бегали.