Караваль

Справа пляж ограничивал острый черный утес, слева – старый разбитый причал, который вдавался в море и виделся Скарлетт огромным языком в обрамлении неровных зубов-камней. В ночь, подобной этой, она отчетливо ощущала, чем пахнет луна: смесью свечного воска и солью полноводного мерцающего океана.

Посмотрев на тусклый лик ночного светила, Скарлетт подумала о лежащих у нее в кармане таинственных пригласительных билетах, на которых металлическим блеском сверкали письмена. На миг ей даже захотелось изменить решение, поддаться уговорам сестры и собственному внутреннему голосу, уверяющему, что она еще не утратила способность мечтать.

Однако прежде она уже совершала подобную ошибку.

Фелипе купил ей и Телле места на шхуне, и они даже успели подняться на борт, но и за такое недолгое путешествие пришлось заплатить дорогую цену. Один из стражников поволок Теллу обратно в имение так грубо, что она лишилась чувств. А вот Скарлетт, напротив, оставалась в сознании, когда ее тащили прочь с пристани.

Лучше бы она сама утонула в ту ночь! Лучше бы ее голову отец удерживал под водой до тех пор, пока тело не перестало биться и не обмякло, точно выброшенные на берег мертвые водоросли. Люди поверили, что Фелипе погиб по неосторожности, и только Скарлетт знала правду.

– Если снова выкинешь подобное, твою сестру постигнет та же участь, – предупредил ее тогда отец.

И Скарлетт не сказала ни единой живой душе ни слова. С тех пор она стала оберегать Теллу, позволяя той думать, что просто сделалась чересчур заботливой. На самом деле ей одной было известно, что им никогда не покинуть Трисду живыми, если только их обеих не увезет ее муж.

Бившиеся о берег волны заглушали шум шагов, но Скарлетт все равно их услышала.

– Ты не та сестра, которую я ждал, – сказал Хулиан, подойдя ближе.

В темноте он куда больше походил на пирата, чем на обыкновенного моряка, да и непринужденной легкости его движений едва ли стоило верить.

Скарлетт терзали сомнения, разумно ли она поступила, ускользнув из имения на встречу с этим парнем на пустынном берегу в столь поздний час, учитывая, что сама всегда предостерегала младшую сестру от подобной взбалмошности.