Кровь деспота

Каменистая тропинка начала уходить вверх по лесистой аллее, заканчивающейся крепким забором с дверьми из кайнакского кедра. За невысоким, в общем-то, ограждением был виден красивый особняк внушительных размеров. Его фасад украшали многочисленные башенки, барельефы и причудливые витражи из заморского стекла. По большому дворику, полному ухоженных кустов и красавцев-кипарисов, уже сновали туда-сюда слуги: садовники, конюхи, уборщики.

Взгляд мой оторвался от созерцания этого великолепия и сосредоточился на другом – недалеко от деревянных ворот стояла крытая повозка.

– Энрико, подъем! – вскричал я, чем вызвал переполох среди слуг.

Секунд десять ничего не происходило. Потом внутри фургона что-то зашуршало, и, как новорожденный из лона, из-под войлочного полотнища выглянул Энрико. Его лицо было заспанным, волосы взъерошены.

– Что, уже рассвело? – спросил он, жмурясь.

Я лишь усмехнулся:

– Вели запрягать коней.

Энрико сел на место возничего, протер глаза и потянулся. Когда он открыл мне ворота, я сразу же последовал к повозке. Посмотреть, сколько добра нам перепало.

Действительно, ковров оказалось очень много. Мой наметанный глаз смог насчитать примерно пятьдесят штук. Все они лежали в свернутом виде, притом некоторые из них были столь тонкой работы, что свертки эти занимали минимум места. Такие ковры высоко ценились и в Дирейме, но в далекой стране они станут настоящим сокровищем.

Я глядел на ценный груз, размышлял о предстоящем пути и, конечно же, не смог не заметить отсутствия провианта. На свободном месте у борта стоял небольшой ящик, но он вряд ли был полон еды.

– А еду ты когда будешь загружать? – спросил я у Энрико, который молча стоял в стороне.

– С едой проблемы возникли, – почесал затылок мой торговый партнер. – Брат не позволил мне зайти в кладовую. Сказал, что теперь у меня есть две лошади, и одну из них я могу забить на мясо.

– А потом и вторую? – нахмурился я. – Съедим и сами запряжемся? Можно и без провианта, но тогда нужны деньги, чтобы закупать еду. Сколько ты взял?

Ответом послужило невнятное бормотание, смысл которого, тем не менее, прослеживался вполне определенно. Энрико не имел никаких сбережений.

– Как такое возможно? – Мысли сами собой обрели словесную форму.

– Все деньги, которые мне перепадали, я на книги тратил.