Бабники

Ты – мое все, и я счастлив, что ты рядом со мной.

– Макей, любимый, я так рада… а ты меня не обманешь, как Машу, Таню, Лизу и Зину? – переживала его соседка по койке. Макей, будто бы ее не слышал и продолжал:

– Пусть каждый день будет наполнен любовью и нежностью, и пусть наша история продолжается счастливо и безмятежно. Только о тебе я буду думать всегда, моя прекрасная Аннушка. Люблю тебя до безумия! – сомневаться в его словах было бы нелепо.

Снова выключается свет, снова скрипят кровати… Нет, мы не были спортсменами, – здесь надо иметь здоровье.

Почти каждый день мы забирались на второй или третий этаж общаги, выпивали по пол бутылки вина и радовали своим присутствием прекрасных дам – утехи продолжались до утра. Потом наши подружки уходили на работу или учебу, а мы оставались спать в их кроватях. Дня через два-три, – обычно днем – мы выходили через вахту под недовольные взгляды вахтерши.

Самое неприятное для меня – это ссоры между девушками из-за Макея; за них некому было заступиться – все они приезжие – поэтому они сами выясняли отношения между собой, – побеждала сила.

В некотором роде, я был для многих из них – священник, которому можно было рассказать свои тайны и поделиться мыслями. Утешал я их известным способом – многим помогало.

Конкуренции у нас не было вовсе – это было удивительно. Сотни свободных молодых красивых девушек и столько же парней, которые так же, как Макей, жили в Красном селе и еще больше жили в общежитиях, – они не встречались. Вернее они встречались на “танцах” по выходным дням в ДК на проспекте Ленина, тогда была популярна песня “Я московский озорной гуляка”.

Я московский озорной гуляка.

По всему тверскому околотку

В переулках каждая собака

Знает мою легкую походку.

Встречи их были какие-то киношные, как в фильмах того времени: подрыгаются в ритм, покружатся парами под медляк и обсуждают друг дружку вдоль стеночки. Я понимал, что все мы живем по книжкам и кинофильмам, – копируем персонажей. Своей жизнью создавать продолжение прочитанных книг и просмотренных фильмов в реальной жизни тогда получалось не у всех.

Когда в зал входил Макей, его обступало несколько парней и девиц, – создавался большой круг; каждому было интересно с ним поговорить, – показать другим, что он с ним знаком. Он никому не отказывал, – здоровался, обнимался, целовался. В перерывах все выходили на улицу, курили и распивали спиртное. Разговоры велись о том, кто с кем “ходит” – встречается.