Сломленный

– Хватит и того, сколько погибло на прошлой войне, господин Марко… – Совершенно недавно добродушный старик превратился в мерзкого и озлобленного деда.

– Мне кажется, вы позабыли, за какое дело мы боремся. Разве вы не той же веры, которая течёт по венам собратьев? – Марко нахмурил брови.

– Ваше остроумие восхищает, молодой генерал. Но почему вы не задумывались об этом, когда беспощадно обнажили меч против моего народа, – тон повышался, и ни один из них не желал уступать в споре.

– Хамство, дорогой друг, не красит.

– Диалог окончен. Можете оставаться здесь сколько угодно, но вашу прихоть мы не удовлетворим. – Развернувшись, старик пожелал уйти незаметно и безучастно.

– Общее знамя ничего для вас не значит? Слово императора тоже? – Попытки переубедить старца увенчались полным провалом.

– На этом всё, я не желаю выслушивать бредни. Удачи вам в походе, Марко. Если встретите императора, передайте привет от всего Альта.

– Император не забудет вашего вклада в общее дело! Я постараюсь передать ваше послание как можно скорей. – Последнее предложение Марко говорил в спину этому низкорослому мужчине со странной шляпой. – Тит, вечером собери всех, а я пока пройдусь по городу, – подозвав обеспокоенного «друга», сказал Марко.

«Здесь небезопасно прогуливаться одному, тем более город большой», – немного заботы никогда не помешает, прокрутил в голове Тит несколько раз.

– Отдохни и сделай всё необходимое к вечеру. – Не прислушиваясь к совету, Марко поднялся по лестнице и удалился вглубь города по одной из узких улиц Миклтона.

Более часа он разгуливал по городу, любуясь необъятной красотой архитектуры и живого приданого столицы Альта. Ах, эти мелкие домики и высокие двери, убогие монастыри и золотые купола – Миклтон был разнообразен, но в этом заключалась единичность прекрасного.

Витей же, немного вздремнув у причала, принял решение пройтись по неприметным улочкам и тем самым развеять скуку. С полным отрицанием того, что его разум хотел свежей дозы выпивки, этот непоседа вошёл в первый кабак, что попался ему на пути. Выдержав минутный ступор в заведении, он покинул его с полной неудовлетворённостью тела и души. «Дрянь», – именно так он отозвался о пойле.