Призрак из прошлого

– Софи, милая, прошу, перестань сидеть целыми днями взаперти. Не мучай меня и себя. В конце концов, мужчины этого не стоят. Возьми себя в руки и выше голову! Наверное, тебе надо смириться с тем, что случилось. И мне тоже очень-очень стыдно, что всё так вышло. Не понимаю, что на меня нашло, наверное, это последствия аварии. Софи, поверь, мне больно видеть, как ты изматываешь себя, страдаешь, мучаешься. Я пытаюсь тебе помочь, но ты не хочешь принимать помощь. Ну выслушай меня, прошу!

– Я тебя слушаю, мама, – равнодушно ответила Софи.

– Да, Дарен хороший парень, судя по всему, умный, успешный. Он довольно воспитанный и грамотный, у него, конечно, есть перспективы и, скорее всего, его ожидает хорошее будущее. Но, милая моя, он тебе не пара. Я не вижу его рядом с тобой, у вас мало общего. И потом, он живёт в Америке, и к тому же помешан на музыке. Ты становишься мученицей своих неосознанных иллюзий. Человек искусства часто мечется среди своих идеалов и грёз, пренебрегает необходимыми условностями, поневоле бросается на поиски нового вдохновения, пока всё это беспощадно не сжигает его самого.

– Мама, о чём ты говоришь? Перестань уже повторять одно и то же, как старая пластинка. Ты хотя бы себя слышишь? Посмотри мне в глаза и повтори это ещё раз. Правда же, самой смешно? Все вокруг говорят, что мы друг для друга созданы и похожи, как две капли воды.

– Ну постой, не кипятись, солнышко моё, ты сейчас как слепая, ничего кроме него не видишь. Я знаю, ты по уши влюблена, но это… всего лишь порыв, и он пройдёт. Я тебе уже говорила, что ты должна учиться и постепенно забудешь его. Даже хорошо, что он уехал, потому что… потому что он тебе не нужен. Прошу, милая, ради меня, перестань думать о нём.

И так изо дня в день: Стефания твердила одно и то же, умоляла Софи чуть ли не на коленях навсегда забыть про Дарена.

– Мама, да прекрати уже! Что за перспективы ты мне тут рисуешь? Ты уверена, что знаешь мою судьбу и мои желания лучше меня? Ты собираешься учить меня жизни? Очень мило! Ты уже один раз постаралась, когда мне было четырнадцать.