Пепел на венце

Как вы уже догадались, ничего не вышло.

Туман заметно сместился, но это лишь подтверждало догадки о чудесном и запретном острове. А потом произошло непоправимое – был потерян еще один корабль, и вот он-то развалился на глазах многочисленных свидетелей. Кое-кто из моей нынешней команды все видел. Пелена скрывала чудовище.

– Это кит? Змей? – раздались с разных концов палубы нестройные голоса.

– Наверняка кракен. Глазастый, – обратился я к хлыщу с повязкой, – ты видел щупальца?

– Нет, там все вспучилось.

Я видел… воду. Странную.

– Вот это поворот, – скривился я.

Жан Батист замотал головой:

– Я не знаю, что собой представляет это создание, но мне известно, как оно действует. Ему нужна дань за проход по своим владениям. Будет одно судно – погибель всем, будет два – уцелеет одно. Зимуя в Смольняке, я отмечал в таверне удачное путешествие по восточным княжествам и поболтал с иноземными гостями. Целая торговая флотилия с Пепельных островов попала из шторма в абсолютный штиль, который оберегал непроглядный туман.

И что же случилось, думаете? Правильно – пропал один корабль. Они не видели чудовища, но я посоветовал им впредь любой ценой избегать этой проклятой области. И до сегодняшнего дня даже и помыслить не мог, что по собственному разумению отправлюсь сюда.

Теперь вы знаете все, что известно мне. И я не мог сказать этого раньше, ведь тогда бы вы решили схватиться с шэрданскими прихвостнями. Никаких пятьдесят на пятьдесят – не выжил бы никто. А теперь к черту все, я еле стою на ногах.

Жан Батист протер ладонями лицо, развернулся, но, вспомнив что-то, вновь обратился к нам:

– Ах да, позвольте моим людям делать свое дело. Не отвлекайте их и через некоторое время мы увидим светлое небо.

Под молчаливое одобрение и команды, и воинов Жан Батист удалился в свои покои. Я же решил, что еще будет время как следует обдумать его слова, а пока следует хорошенько отдохнуть. Правда, не сразу: меня подозвал Лексо и вместе мы отволокли старого ключника в капитанскую каюту.

Выглядел он неважно. Прилег на подвесную кушетку и вдруг забормотал, когда мы уже хотели удалиться.

– Ничего этого не было. – Глаза Осия казались кусочками льда. – До восхождения еретика и самозванца. Теперь воочию я увидел то, что рождает грех. Комета, огромная кровавая Луна перед праздником урожая, разрушенная землетрясением Красная Гавань – это лишь малая толика бед, уготованных нам осквернением всех святынь нардарской земли.