Личное дело опера Иванова

Она тут не поместится!

– Почему? Папа слишком большой?

– Нет, папа нормальный. Какой должен быть, такой и папа! – окончательно раздражаясь, буркнула Марина. – Просто… Просто она весь рисунок испортит, вот и всё!

*** *** ***

– У медведей не бывает таких ушей, – первое, что сорвалось с языка, когда Андрей очнулся после долгого разглядывания рисунка невидящим взглядом. – Это какой-то неправильный медведь, дочь. Ему надо уши переделать и хвост – почему он на боку?

Краем глаза увидел, как шлёпнула себя рукой по лицу Краснова.

Ну что ещё не так? Все мысли сейчас были на работе. Сегодня какой-то особенный завал, сразу со всех сторон, словно сговорились. А тут эти непонятные ребусы с рисунками… Но увидев, как мгновенно надулась Маринка, попытался сдать назад:

– Или это у тебя специально так? А, ну тогда нормально. Прям даже хорошо. А это кто? – ткнул пальцем в одно из маленьких чудовищ и тут же снова уплыл мыслями в работу: «С какой бы стати этому табору, и так живущему на птичьих правах, начинать бучу против местных? Что-то тут не то.

Но то, не то, а прецеденты есть, хотя и не установленные по участникам. И кляузы есть, хотя и анонимные…»

– Ну па-а-ап! – донеслось откуда-то из тумана. – Чего ты тогда спрашиваешь, если не слушаешь? Я говорю, это дочка его!

Выплыл из мыслей и не сразу вспомнил ни свой вопрос, ни то, что только что услышал.

– Ээ… Дочка? А, ну может. Просто не очень похожа. У него уши вон, какие длинные, а у неё короткие совсем.

– Не выросли ещё! – глядя на него в упор, с невесёлым нажимом улыбнулась Краснова.

 – Да и потом, это всё-таки девочка, ей не обязательно быть лопоухой! Правда, Марин?

– Я же говорила, неправильно у меня! – выхватив альбом, буркнула та и сбежала.

– Такое впечатление, что вы специально, – покачала Краснова головой. – Ну неужели так сложно было просто похвалить? Кому нужна ваша критика?

– Я похвалил, – искренне не понял претензий Андрей.

– Правда? А я и не заметила! А вы обратили внимание, что, нарисовав семью, Марина не нарисовала маму? Я предложила дорисовать, но она сказала, что маме нет места на этом рисунке.

Вам это ни о чём не говорит?

Андрей к этому времени уже снова был в своих мыслях, но тут вдруг его словно по носу щёлкнули.

– Оксана… – с трудом сдерживаясь, поджал он губы, – Васильевна… Вы опять?

– Нет, не опять. Я же не встревала в ваше… воспитание, пока Марина была здесь. Но теперь-то можно говорить по-взрослому? Мы сегодня просто рисовали.