Жертва без лица

Но возникает вопрос: он художник или рабочий по бетону?

– Ответ требует основательного обеда, – сказала Соня, подняв пустой бокал. – И добавки.

– Принято, – Тувессон налила Соне в бокал.

– Но почему вы сюда переехали? – спросила Лилья. – Ведь Стокгольм потрясающий город.

– А по-моему, не город, а говно, – подал голос Хампан. – Я был там три раза, и не вижу ни малейшей причины, почему в нем надо жить. Люди там психованные, даже не могут спокойно стоять на эскалаторе. Бегут как ненормальные к поезду в метро, хотя через минуту придет другой.

– Хампан, я спросила не тебя, а Соню.

Хампан стал хлебать свое пиво, и все повернулись к Соне, словно ждали от нее развернутого, но четкого ответа, которого, что прекрасно понимал Фабиан, у нее не было. Он настоял, а она согласилась. Он собрался было ответить, но его остановила Лилья, которая хотела получить ответ только от Сони.

– Ну, мне всегда нравилось в Сконе. Весна приходит на месяц раньше, а осень на месяц позже. Потом, я надеюсь, что смена обстановки поможет мне в моем творчестве, и когда Фабиану предложили здесь работу, никаких сомнений не возникло, – она подняла бокал.

Они выпили, и Фабиан послал Соне воздушный поцелуй. Она хорошо справилась. Настолько хорошо, что он сам ей почти поверил.

– Меня так легко не обманешь, – с улыбкой сказала Лилья, и Соня с недоумением посмотрела на нее. – И, честно говоря, думаю, остальные такого же мнения. Понимаешь, мы же полицейские и привыкли слышать разные оправдания, одно хуже другого.

– Но должна сказать, что, по-моему, ты дала достойный ответ, – заметила Тувессон.

– Да, конечно, – подхватила Лилья. – Особенно когда говорила, как важно сменить обстановку. Я чуть было не попалась на эту удочку, и если бы она в тот момент не смотрела в сторону, поставила бы десять баллов. А так только семь.

Остальные рассмеялись.

– О’кей, о’кей, о’кей! – вмешалась Соня, и Фабиан понял, что она совсем пьяна. – Хотите услышать правду? Хотите?

– Дааа! – закричали все.

– О’кей, дело обстоит так. Наш брак с Фабианом последние годы все больше и больше стал напоминать гостевой, хотя мы спим в одной постели, – Соня обвела взглядом сотрапезников, молча ждавших продолжения. – Но поскольку мы по-прежнему любим друг друга больше всего на свете, мы решились на реальные изменения. Начать сначала и попытаться все вернуть… Выпьем! – она подняла бокал, и все ей восторженно зааплодировали.