Мотив Х

Тогда никому и никогда не пришлось бы выяснять, что он замышляет у себя в подвале, и они с Муландером смогут продолжать работать вместе той сплоченной эффективной командой, которой они на самом деле и были.

– Вот это да, неужели мне звонит сам Фабиан Риск! – Стуббс, казалось, к большому облегчению Фабиана, была рада его слышать.

– Надеюсь, не помешал. – Он не знал никого, кого бы больше раздражало, когда ему названивают, чем Стуббс. Во время их совместной работы в Стокгольмской полиции всегда именно она брала в руки телефон, если ей что-нибудь было нужно.

О том, чтобы он или кто-нибудь другой звонил ей, не могло быть и речи.

– Конечно, помешал. Как же иначе? – спросила она без малейшей иронии в голосе. – Но было бы неправдой сказать, что я удивлена, хотя ожидала звонка сразу после похорон. И кстати, что с тобой случилось? Ты просто исчез.

– Не помню, успел ли я рассказать, но моя дочь Матильда была серьезно ранена. На самом деле настолько серьезно, что я не был уверен, что она выживет.

– Верно, ты что-то говорил об этом.

Как у нее сейчас дела?

– Сейчас все хорошо, и она даже приедет домой в эти выходные.

– Тогда отлично. Наверное, это было ужасно.

– Это точно. Как насчет тебя? Тебе нравится в Мальмё? Или скучаешь по темпу жизни в Стокгольме?

– Знаешь, они тут рады пострелять друг в друга, поэтому нам работы хватает всегда. Но поправь меня, если я ошибаюсь. Ты ведь звонишь не для того, чтобы просто поболтать?

– Ты, наверное, помнишь, что на похоронах мы говорили о Хуго Эльвине.

– Да, ты упомянул что-то о том, что у него была депрессия, и он хотел сменить пол.

– Это официальное объяснение, и лично я все больше сомневаюсь в этом.

– Это звучит как абсолютный бред, если хочешь узнать мое мнение. Я не понимаю, откуда у вас такие мысли. Оставил ли он после себя предсмертную записку?

– Нет, но в его квартире было много женской одежды. Трусики, лифчики, все, что угодно. Еще он был накрашен и одет в платье, когда мы его нашли. В его компьютере мы нашли много открытых страниц с информацией о смене пола и…

– Ладно, можешь на этом остановиться, – прервала его Стуббс.

 – Что Хуго был женщиной, запертой в мужском теле, я ни разу не верю. Самоубийство может быть. Он много размышлял об этом еще в то время, когда мы знали друг друга, и, если я правильно понимаю, это вряд ли прошло. Но вся эта чушь о его гендерной идентичности не выдерживает никакой критики. Это так же вероятно, как то, что я стану вегетарианкой.