Между

Раньше любой из нас мог легко придти к людям, раньше для любого человека был открыт и Аннуин, и Авалон, – потом же это стало доступно лишь избранным и лишь в отдельные дни.

Ты спрашиваешь меня, сын мой, почему это плохо? Узнаю слова Манавидана – тот так и не простил, что ему долгие годы пришлось жить среди людей. Он был бы рад вечной границе меж мирами…

Я отвечу тебе так, сын Мейрхиона: как вода, если ей не дают течь, превращается в болото, как дерево от избытка воды гниет и падает, так и наши два мира лишатся жизни, будучи разделены.

И когда Араун, владыка Аннуина, понял, какая беда нам грозит, он нашел Аннуину второго короля. Человека. Его звали Пуйл. Он стал править Аннуином, миром волшебства, Араун же – миром людей.

Так заново возникла едва не утраченная связь.

А потом, когда Пуйл вернулся к людям, я стала его женой. И родился Придери, второй человеческий король Аннуина.

Придери держал врата миров открытыми.

Но теперь он убит Гвидионом.

– Погоди, матушка. Не всё сразу. Скажи теперь: чего ты хочешь от меня? Мести за Придери?

– Когда-нибудь ты отомстишь за него.

Но сейчас ты должен не дать оборваться связи смертных земель и Аннуина. Ты – мой сын, но ты – сын человека. Твой отец Мейрхион был владыкой Дал Риады, дальней северной земли. Ты можешь стать человеком, как он. И тогда кому как ни тебе быть вторым королем в Аннуине, наравне с Арауном?

– Стать человеком… Динас говорил мне об этом. Но что это означает? Короткий век смертных?

– Нет, век твой останется долгим.

Но ты будешь жить их тревогами и радостями, подчиняться их законам, разделять их страхи, недоступные нам, властителям Аннуина. Тебе придется полагаться на силу твоих рук и мудрость сердца, почти не пользуясь той чародейной силой, что дана тебе мною от рождения. Сможешь ли ты поставить законы людей над собственной волей, сын мой?

Сын Рианнон встал. Ветер трепал его просоленные волосы, обсохшие за время этого разговора.

Невысокий, но плечистый, в священной наготе, еще не ведающий человеческого стыда, он походил сейчас на некоего бога… да он и был им – сын богини и короля людей.

Больше не оборачиваться конем ради забавы. Выучить непонятные законы людей. Сжать себя до того слабого существа, которое зовется человек.

И тем помочь и миру смертных, и миру таких, как он, его мать, Манавидан…

Он оборачивается к матери и говорит:

– Я уже назвал себя человеком. Я уже выбрал. Только я… я пока ничего не умею. Человеческого – ничего.