Между

Вдруг на одном из холмов Друст почувствовал… это было почти как там, куда их привел отец…

Мальчик заревел от страха, но Колл не обратил на его слезы никакого внимания. Железным захватом стиснув запястье малыша, он продолжал идти, почти таща его за собой, – Друст, конечно, пропустил тот миг, когда Колл свернул. Свернул не за менгир, не в лесной чаще, не в сумерках и не в туманах – а в солнечный полдень, прямо на вершине холма. И внизу стала видна хижина, которой только что не было.

К хижине был пристроен свиной закут – почти такой же большой, как это убогое жилище.

И оттуда – то есть из закута, не из дома – вдруг раздалось такое громкое и радостное хрюканье, что Друст даже позабыл реветь и бояться.

– Иду, малышка, иду, лапушка! – отвечал в пространство Колл, ускоряя шаг.

Друст побежал вприпрыжку, чтобы не отстать.

– Я тебе маленького свинопаса привел… – приговаривал Колл на ходу, словно успокаивая то огромное существо, которое продолжало радостно хрюкать. – Да подожди ты, ты же так мне весь закут разнесешь!

Они уже спустились.

– Ты меня спрашивал, кто такая Хен Вен? Иди и знакомься.

Сказать, что Хен Вен была большой свиньей, – не сказать ничего. Она была огромна. В холке – даже выше Друста.

А еще она была мохнатой. Как овца. Шерсть у нее оказалась короткой, свитой в тугие кольца. Когда свинью выпустили побегать, оказалось, что ее шкура – светло-серая.

И она умела говорить. Нет, не шкура, шкуры говорить не могут.

Но всё было и так понятно: они очень соскучились друг по другу. И теперь болтали, как всегда взрослые болтают при встрече.

Лепешки на ужин Колл пек сам – на раскаленных камнях очага. Обычные, ячменные. Грубая пища. Но Друст был готов уписывать их за обе щеки еще горячими – так они были вкусны. И родниковая вода – запить.

После чего Колл надвое разделил охапку соломы, выдал Друсту меньшую часть – и старый плащ впридачу. Лучшей постели в замке эрла-Свинопаса не водилось.

– Спать, – негромко велел он. – Завтра у тебя будет тяжелый день. И послезавтра тоже. И вообще – пока ты будешь у меня учиться.

– А чему ты станешь меня учить, дядя Колл? – глаза мальчишки зажглись любопытством.

– Запомни, – хмуро отвечал Свинопас, – к тем, кто тебя учит, обращаются «наставник».