Между

И еще – это не мое дело, но было слишком заметно – Мейрхион восхищал Рианнон просто как мужчина.

Идеальная пара. А маленький Марх подрастал, изредка удостаиваясь внимания то отца, то его воинов. Еще один сыночек, растущий при дружине.

Я жалею лишь об одном – что не сразу понял, кем вырастет сын этих двоих.

При всем могуществе Рианнон – Мейрхион был не слабее. Чужак, пришедший на острова Дал Риады как завоеватель, – и шаг за шагом собиравший настоящее, сплоченное королевство. Где силой оружия, где силой слова – он был прирожденным правителем.

Я жалел, что он человек, всего лишь человек: отпусти ему судьба хотя бы век жизни – он мог бы объединить все острова!

В нем была та сила, которая заставляет воинов, не задумываясь, следовать за вождем, а мелких правителей – повиноваться.

Он человек был, человек во всем… так говорили о нем барды. Или скажут… или не о нем… неважно. Всё, что восхищает нас в людях и что ужасает в них, – всё это было в твоем отце, Марх. Властный и удачливый, гордый и кичливый, жадный до добычи и щедрый на дары, отчаянно храбрый в бою и хитрый, если дело доходило до переговоров… огненно-рыжий – рядом с ним мне казалось тепло, будто возле костра в ночи.

Ты знаешь это чувство защищенности. Я не боюсь опасностей и не ищу укрытия… но пока Мейрхион был жив – меня не оставляло чувство, что моему Северу не грозит ничто. Никакая из бед.

Впрочем, так оно и было.

…Но твой отец был еще и мудр. Редкое качество для воителя. Он хорошо понимал, что он станет настоящим королем, только если женится на богине.

У них в Эрине это – закон.

– И ты сосватал ему мою мать?

Ирб улыбается:

– Считай, своим появлением на свет ты обязан мне.

Марх кивает:

– Отличная шутка, не считая того, что это правда.

Кромка памяти: Марх

Я мало помню отца. Врезалось в память одно: вечер, закат. Такой же, как сейчас. Кожаные ладьи… курахи, или как там их на языке скоттов? – плывут с запада. Отец возвращается из очередного похода? набега? впрочем, какая разница.

Я стою на берегу. Он выпрыгивает из ладьи, и закат отсвечивает в его рыжей гриве.

Будто его волосы вспыхнули костром.

Он хватает меня, подбрасывает в воздух, снова, снова… Я визжу от радости, он хохочет.

Победитель.

– Ирб, он ведь был выше меня ростом?

– Это важно?

– Нет, но всё же?

– Да, выше. На голову. И ярче волосом.

– С веками бронза темнеет…

Кромка памяти: Ирб

Да, Марх, мы с тобой второй раз стоим над морем.