Завтра может не быть

– Ага, та ещё богиня. – Сеня, не был злым или задиристым, просто любил отпустить шуточку или странную фразу, которую считал шуткой, хотя другим она не казалась ни юмором, ни даже чем-то разумным. Так вышло и в этот раз. Он зачем-то взял и крикнул:

– Эй, дамочка, я бы вам вдул. Вам бы понравилось.

Все застыли в недоумении, и пара с сигаретой переглянулась, не понимая смеяться в голос или как часто бывало сказать:

– Сеня, ну ты идиот.

Вот, только замерев на секунды и резко развернувшись, Василий ринулся в сторону друга широкой походкой и с размаху дал тому в лицо кулаком.

Хилый и без того плохо стоя?щий на ногах парень отлетел метра на два-три и приземлился аккурат возле скамейки, где они мирно сидели и смеялись над столь же странными фразами ещё полчаса назад. Вася наступал, тесня со своего пути хватавших его руками, друзей.

– Вась, Вася. Васька. – Кричали голоса. Девушка, кормившая кошек, выпустила из рук пакет корма и пошла на крики быстро, насколько могла.

Она прекрасно понимала, кому предназначались те слова, прекрасно знала и того, кто сейчас устроил дебош, вступившись за неё, хотя этого совсем и не требовалось.

Сеня схватил пустую бутылку и так ловко метнул другу в лицо, что та, дном аккурат попала в висок противника. Василий оступился, запнулся о невысокий заборчик, что служил ограждением летнего палисадника. В глазах потемнело, он завалился на спину, но тут же вскочил и ринулся в сторону обидчика с ещё большей яростью. Сенька же упёрся спиной и что было сил оттолкнул нападавшего ногами.

Василий, снова попятился и оступившись приземлился на колени. Вскочил, ухватил за шиворот Сеньку и уже припечатал бы кулаком, возможно, и не раз, но рука застыла в воздухе, ухваченная тонким запястьем и жалобной мольбой:

– Прощу вас, не надо. Не надо. Остановитесь.

Сенька отплёвывался кровью и ещё раз выругался в адрес Лизы, но получил смачную оплеуху от Ленки, что рыкнула: «Заткнись».

Сеня вскочил, пошатываясь, смачно харкнул сгустком бурого цвета на грязно-белый снег, послал всех нецензурно, но при этом сам ринулся прочь.

– У вас кровь, пойдёмте, промоем. Пойдёмте.

Василий сопротивлялся как могу, но сил на сопротивление против её глаз, голоса и мольбы не было. Девушка увела его под руку, словно он был беспомощен, но он не мог сопротивляться ей, не мог вырвать руку, даже пошевелить рукой не мог. Он замер, шевеля лишь ногами, наслаждаясь мгновением.