Мой любимый – муж сестры

Один раз, увидев, как он мило щебечет с брюнеткой, которая на нём практически виснет, я, психанув, решаю больше не ходить на его факультатив. Всё, баста! Не за этим я здесь!

…Меня хватает ровно на два занятия – почти учебную неделю истинного мучения, когда я, не выдержав, всё-таки иду на лекцию… и по пути встречаю Артёма, который как раз идёт узнавать, куда я запропастилась.

И снова индивидуальные занятия, прогулки и увлекательные беседы. С ним даже просто молчать, неспешно бредя по парку, куда интереснее, чем лекции по профилю, ради которых я сюда, собственно, и приехала! А уж когда мы, случайно ли или намеренно, соприкасаемся локтями или голова к голове склоняемся над каким-нибудь грибочком…

Словом, я выпала из студенческой жизни так в неё и не впав – за весь сентябрь не успев ни знакомств толком завязать, ни подписаться на внеучебные активности.

А потом между нами случается двадцать восьмое сентября. Студенческая дискотека до полуночи, сказочная дорога через ночной парк в великоватой мне по размеру, но такой уютной куртке Артёма, пустая, ещё без моих припозднившихся соседок комната в общежитии, и…

Понимаю вдруг, что забыла дышать и прихожу в себя. За окном уже почти стемнело, комната утопает в густых сумерках, разбавляемых лишь сиянием монитора моего ноута. Импульсивно хватаю с сушилки рубашку Артёма, прижимаю к лицу, пытаясь за ароматом порошковых «альпийских лугов» уловить нотки ЕГО запаха.

Ну как же так, ну почему всё ТАК? Ну это же не честно!

Сама не понимаю как рубашка вдруг оказывается на мне. Ткань приятно льнёт к полунагому телу, и я обнимаю себя руками, воскрешая в памяти тот счастливый сентябрь. И мне, как ни странно, становится вдруг спокойнее, и даже как будто бы силы появляются.

Возвращаюсь к ноуту, мотаю лекцию на начало и погружаюсь в просмотр – так глубоко и с увлечением, что даже не реагирую на хлопок входной двери.

Маленькие пуговицы, как назло, не поддаются, и я суетливо стягиваю рубашку через голову, но нелепо застреваю в застёгнутых манжетах! И только теперь понимаю вдруг, что, ко всему прочему, ещё и остаюсь в одном лифчике и трусах… И начинаю судорожно одеваться обратно.